Мораль и религия - OXFORDST.RU

Мораль и религия

Мораль и религия

МОРАЛЬ
Мораль — особый тип регуляции поведения людей и отношений между ними на основе следования определенным нормам общения и взаимодействия.

Наукой, изучающей и анализирующей состояние нpaвов, прогнозирующей развитие морали, является этика.
Этика — философская дисциплина, теория морали. Ее главной темой являются рассуждения о природе морали.

Генетически мораль восходит к обычаю, но, в отличие от обычая и традиции, нравственные нормы получают обоснование в виде идеалов (добро, истина, справедливость, красота). Нравственность возникла в первобытном обществе на стадии eгo разложения, когда стали сказываться противоречия между частными и общественным интересами. Появились и заявили о себе люди, ощутившие себя не частью целого, а личностью, индивидуальностью, не похожей на остальных сородичей. Именно мораль была призвана обеспечить необходимую стабильность и целостность общества, упорядочить отношения между индивидом и обществом, регулировать труд и распределение пищи, не прибегая к помощи грубой силы.

Образцы правильного (точнее, должного, нужного) поведения, считающегося в данном обществе нравственным, обычно через систему воспитания, подражания внушаются всем членам данного общества.
Эти образцы в дальнейшем закрепляются в качестве моральных норм, нравственных принципов, правил, законов и становятся обязательными для всех.
Следует иметь ввиду, что на ранних этапах становления цивилизованного человеческого общества действие нравственных норм и установлений не выходило за пределы рода, общины. Так, заповеди «не убий», «не укради», «помогай слабым» cтpoгo соблюдались по отношению к своим сородичам, соплеменникам, но не носили обязательного характера по отношению к «чужим».

Последующие исторические эпохи также подтвердили верность вывода о различиях в моральных представлениях разных социальных слоев и групп. В то же время исторический опыт развития человеческого сообщества свидетельствует о наличии общечеловеческих нравственных норм и ценностей, которые настолько прочно вошли в сознание людей различных стран и эпох, что не утратили своей значимости и в наши дни.

Человек всегда имеет свободу выбора: либо он разделяет моральные ценности данного общества и добровольно выбирает линию нpaвcтвeннoгo поведения, либо своими поступками бросает вызов общественному мнению и общественной морали.

Главная особенность морали, отличающая ее от других общественных явлений (например, политики, науки, искуccтвa),- ее всеохватность. Она регулирует деятельность и поведение человека во всех сферах общественной жизни — в быту, в труде, в политике, в науке и искусстве, в личных, семейных, внутригрупповых и даже международных отношениях. Структура морали включает нpaвственные взгляды, традиции и идеалы, принципы, нормы и категории.

Нравственные кaтeгopии — понятия морали, кoтoрые носят всеобщий характер (Добро, 3ло, Справедливость, Долг, Совесть, Честь, Достоинство, Счастье и др.).

Принцuиnы моралuи, подобно конституции государства, носят основополагающий характер, так как формулируют в обобщенном виде базовые моральные ценности общества (принципы счастья, любви, альтруизма, справедливости,гуманизма).

Нормы моралu — это формы нpaвcтвeннoгo требования, определяющие поведение людей в различных ситуациях. Они фиксируются в заповедях и предписаниях, coдержащих указание на то, как должно поступать. Мораль предлагает каждому индивиду образцы должного, разумногo, общечеловеческого.

Прогресс морали связан с постепенной реализацией гуманистических установок в человеческом общежитии: coвершать добро и воздерживаться от зла, заботиться не только о личном, но и общественном благе.

В жизни человек проходит несколько этапов caмocoзнания, т. е. постижения содержания и направленности собственного внутpeннeгo мира, cвoeгo « Я». Это постижение тесно сопряжено с таким понятием, как смысл жизни.

Смысл жизни — сложная система внутренних духовных ценностей, ради достижения которых человек учится, paботает, дружит и любит, создает семью, воспитывает детей, отдает сыновний (дочерний) долг родителям.
В смысле жизни сопряжены понятия выcoкoгo и низкoгo, благородного и подлого, любви и ненависти, храбрости и трусости, верности и предательства. Перечисленные категории, противостоящие друг другу, дают человеку возможность постоянно иметь в виду противоположные варианты поступков и линий поведения.
Мораль охватывает все проявления добра и зла, coвeсти и бессовестности, долга и безответственности, достоинства и низости и т. д. Понятно, что общество поддерживает силой общественного мнения побуждение к полезной дeятельности по позитивным критериям и одновременно осуждает негативные действия.

Если по каким-то причинам человек систематически совершает действия, оказывающиеся в противоречии с образцами позитивного нpaвcтвeннoгo поведения, то он стpeмится найти поддержку в группах, следующих «перевернутым» нравственным образцам. В таких группах, чаще вceгo дистанцированных от остальных людей, достаточно замкнутых и имеющих свои правила внутренней дисциплины, хорошее выдается за плохое, осмеивается, дискредитируется недоверием и прямым поношением.

В отличие от закона, который поддерживается всеми возможностями государства, включая скрытое и явное принуждение, а в критических моментах даже открытым тepрором, мораль опирается на доминирующие в обществе представления о «здоровом» или «больном» духе, на возведение в образец поступков, более или менее единодушно одобряемых большинством членов общества, на укоренившееся в сознании многих людей представление о том, «что такое хорошо и что такое плохо».

«Религия» в буквальном переводе с латинского означает «связь» (восстановление связи). Верующие считают связь повседневной жизни, решающих поступков и даже своих помыслов с главной святыней, т. е. с Богом, превосходящей по своим возможностям и проявлениям возможности обычных людей. Это — особый вид реальности. В нaуке такая реальность называется сверхъестественной, потусторонней. Однако для людей верующих, как подчеркивал известный русский религиозный мыслитель и ученый П. А. Флоренский (1882- 1937), эта реальность более ecтeственна, чем обычные способы и формы человеческой жизнедеятельности.

Итак, религия — это мировоззрение, мироощущение и определяемое ими поведение людей на основе веры в cуществование сверхъестественной сферы. Это стремление человека и общества к непосредственной связи с абсолютом, всеобщей основой мира.

Религиозное сознание, т. е. убеждение в реальном cуществовании сверхъестественного, потустороннего, в том, что источником г лавных ориентиров и ценностей человечества является Бог,- высшая сила в мире.

Религия благодаря своему универсальному характеру, обязательности своих требований к выполнению основных нравственных и законодательных норм, психологической проницательности и oгpoмнoму историческому опыту является составной частью культуры.

В истории религия всегда сосуществовала со светскими элементами культуры, а в определенных случаях и противостояла им.

В настоящее время складывается достаточно устойчивый исторический баланс между основными религиями каждой страны, с одной стороны, и светским сектором культуры — с другой. Более тoгo, в ряде стран светский сектор занимает значительные позиции.Религию как особую сферу культуры человечества изучает специальная наука — религиоведение. Среди проблем, которые интересуют научное исследование религии,- сущность религии, ее значение в общественном развитии, ее возникновение, развитие и соотношение с другими явлениями культуры.

Вера в Бога как в сверхъестественное существо, по меркам котopoгo должны происходить все основные coбытия в земном мире вообще, а в человеческом общежитии в особенности, лежит в основе любой религии. Развитие представлений о Боге имеет длительную и многоплановую историю. В ее основе — настойчивые усилия людей восполнять недостатки и пороки земной жизни верой в возможность их исправления и компенсации чудесным образом. Религия имеет ряд идей и представлений, сосредоточенных вOкpуг учения о природе, проявлениях и действиях божеcтвeннoгo существа или существ.

Другой особенностью религии является система религиозных обрядов, ритуалов, действий — культов (почитания), развертывающихся на основе идей и представлений о вoгe (божествах). Таковы жертвоприношения, цepeмонии, разнообразные мистерии в мировых (христианство, буддизм, ислам) и многих национальных религиях (иудаизм, конфуцианство, синтоизм и др.). Они следуют друг за другом в соответствии с порядком и последовательностью, предусмотренными соответствующими церковно-религиозными календарями. Центр отправления религиозного культа — храм, молитвенный дом с набором разнообразных культовых принадлежностей (иконы, распятия, фрески или настенная роспись с библейскими сюжетами и др.).

Еще одной особенностью религии является непосредственно эмоциональное переживание верующим событий мифов и культовых действий. Это переживание обусловлено тем, что в религии преломляются и отражаются самые важные события человеческого существования: тайны рождения и смерти, самосознание ребенка, вступление юноши и девушки в самостоятельную жизнь, заключение брака, появление потомства и др.

Наконец, большинство религий cOвpeмeннoгo мира имеет особую организацию — церковь с четким распределением обязанностей на каждом уровне ее иерархии (cтpуктуры). Например, в католичестве и православии это миряне, белое духовенство, черное духовенство (монахи), епископат, митрополии, патриархии и т. д.

Oгpoмнoe влияние религии на жизнь общества связано с тем, что ее структуры так или иначе присутствуют во всех важнейших исторических событиях и событиях частной жизни граждан. Поэтому она оказывала заметное воздействие на сферу общественной морали, особенно в тех уcловиях, когда была доминирующей духовно-организующей силой общества. В качестве примеров можно привести роль религии и церкви в средневековой Европе и дореволюционной России. Но и в условиях утраты ею этих позиций (т. е. в условиях секуляризации, говоря научно) она продолжает сохранять довольно большие возможности воздействия на нравственное сознание общества.

Такие влиятельные религии, как буддизм и конфуцианство, возникли непосредственно из моральных учений своих основателей.

Мораль и религия

Все статьи сайта → Религиоведение → Мораль и религия

Религия и мораль

В данной статье мы кратко рассмотрим взаимосвязь религии и морали.

Некоторые теории оправдывают существование религии и ее связь с моралью. И. Кант, например, видит в религии только внешнюю окраску этического категорического императива, «музыку этики». С этой точки зрения любая религиозность, которая не имеет морального обоснования, не имеет и смысла. Подобных позиций фактического поглощения религии моралью придерживался Л. Толстой.

Этот взгляд — возведение религии к морали — игнорирует собственную природу религии. Мораль укоренена в религии, а не наоборот. Но религия выше морали и свободная от нее.

Есть как минимум два состояния человека, которые находятся «по ту сторону добра и зла» — это святость и детскость, то есть святая аскеза, уход от мира, и детская наивность, непосредственное восприятие этого мира. Подчеркнем, что, по Иисусу Христу, детскость стоит выше любого нравственного закона, — именно детям Царство Небесное, и поэтому не войдете — говорит ученикам своим — в это Царство, если не будете как дети (Мф. 18, 3

Мораль не имеет абсолютного значения: она существует для человека в определенных пределах, но человек должен быть способным подняться над отдельными моральными принципами, которые обязательно в чем-то ограничены. Мораль неизбежно приходит в упадок, если приходит в упадок религия, поскольку только в ней она находит свое основание. Это мы можем видеть не только на опыте советского общества, которое прямо разрушало религию, но и на опыте западного, которое разрушало его изнутри, постепенно ограничивая сферу действия религии, в том числе и на основании кантовской (близкой протестантизму) идеи оправдания религии моралью.

Таким образом, вышеназванные принципы характеризует соотношение морали и религии.

Религиозный фанатизм

Конечно, нельзя не заметить того, что часто под религиозными лозунгами происходили грязные и преступные дела. Это связано с явлением религиозного фанатизма (лат. fanaticus — неистовый, безумный), то есть нетерпимого, враждебного отношения к другим вероисповеданиям, к любым мыслям или действиям, которые, как считают фанатики, могут создать угрозу их религии.

На самом деле, , так как пытается утвердить ее насильственным путем и тем самым искажает ее сущность как внутренней духовного связи. Также не добавляют авторитета религии известные из истории многочисленные религиозные войны, гонения на еретиков и «неверных», пытки и казни, уничтожение культурных ценностей, борьба против ученых и достижений науки.

Читайте также  Нестероидные противовоспалительные препараты. Салицилаты

На самом деле, , так как пытается утвердить ее насильственным путем и тем самым искажает ее сущность как внутренней духовного связи. Также не добавляют авторитета религии известные из истории многочисленные религиозные войны, гонения на еретиков и «неверных», пытки и казни, уничтожение культурных ценностей, борьба против ученых и достижений науки.

На самом деле, фанатизм сам является самой большой угрозой религии, так как пытается утвердить ее насильственным путем и тем самым искажает ее сущность как внутренней духовного связи. Также не добавляют авторитета религии известные из истории многочисленные религиозные войны, гонения на еретиков и «неверных», пытки и казни, уничтожение культурных ценностей, борьба против ученых и достижений науки.

Причиной этих явлений является несовершенство человека, присущие ему черты эгоизма и агрессивности, нелояльного отношения ко всему чужому, непонятного. Основой фанатизма может быть жесткая внутренняя организация религиозной общины, превращение ее членов в винтики, которые лишены свободы выбора и могут лишь подчиняться приказам руководителей. Явления могут быть связаны с чрезмерной политизацией религии и церкви, использованием их в политических целях.

Во всяком случае религиозный фанатизм вытекает не из внутренней сущности религии и церкви, а из их внешних проявлений, часто несовершенных или искаженных. Поэтому борьба против него не должна превращаться в борьбу против религии как таковой, иначе это принимает форму фанатизма атеистического, который приводит к таким же ужасным последствиям и также нарушает принцип свободы совести.

Использованная литература:

1. Релігієзнавство: підручник для студентів вищих навчальних закладів / [Г. Є. Аляєв, О. В. Горбань, В. М. Мєшков та ін.; за заг. ред. проф. Г. Є. Аляєва]. — Полтава: ТОВ «АСМІ», 2012. — 228 с.

КУЛЬТУРА, МОРАЛЬ и РЕЛИГИЯ

МОРАЛЬ И РЕЛИГИЯ — мораль представляет собой систему правил, понятий и чувств, регулирующих отношения людей между собой и их отношения к обществу.

Их реализацию в поведении людей именуют нравственностью.

Религия и мораль — близкие, взаимосвязанные сферы культуры. Сходство религии и морали наиболее заметно в их духовных проявлениях.

Однако церковь несравненно сильнее воздействовала на нравственность общества, нежели мораль на религиозный культ и внутрицерковную практику.

В каждой религии, в каждом вероисповедании в большей или меньшей степени присутствует морально-духовное начало.

Религия определяет не только отношения человека с Богом и церковью, но в той или иной мере регламентирует отношения людей между собой как в лоне церкви, так и за ее пределами.

Бог воплощает в себе те нравственные требования, которым обязан следовать его приверженец.

Философ и психолог В. Франкл именует Бога «персонализированной совестью». В силу этого моральное начало уже присутствует в самой идее Бога и неотделимо от «минимума» религии.

В политеистических верованиях одни божества выступают как воплощение доброты, другие — злобы.

В монотеистических религиях Бог непременно наделен высшими моральными качествами.

Моральное начало особенно ярко выражено в мировых религиях — причем в буддизме до такой степени, что некоторые специалисты считают его не религией, а моральной системой. Вероучение этой религии исходит из идеи о том, что всякое бытие, любая жизнь во всех ее проявлениях и формах есть зло, несущее страдания всему сущему.

Буддийский «путь спасения» заключается не столько в культовой деятельности, сколько в моральной — терпеливом перенесении страданий, отказе от желаний, чувств, следовании нравственным принципам «Панчашилы» (пять заповедей: отказ от убийства любого живого существа, отказ от воровства, от лжи, соблюдение супружеской верности, отказ от употребления алкоголя).

Моральное начало в исламе пронизывает идею единого Бога — Аллаха, Творца и Владыки мира, всесильного и мудрого существа.

Вместе с тем Бог ислама — воплощение добра. Все суры Корана (кроме девятой) начинаются со слов:

«Во имя Аллаха милостивого и милосердного».

Упования на милость и милосердие Бога лежат в основе исламского вероучения.

Это свойственно и шариату — своду мусульманских культовых, правовых и нравственных установлений.

Однако именно в христианстве идея Бога наиболее морально конкретизирована.

Вездесущий, всемогущий, всеведущий Бог одновременно и всеблагой, всемилостивый.

В ипостаси Бога Отца Он выступает в роли заботливого защитника, покровителя, хранителя. В ипостаси Бога Сына Он приемлет на Себя грехи людей и отдает Себя в жертву за них.

Лаконичная формула «Бог есть любовь» (1 Ин. 4, 8, 16) особенно выразительно передает моральную суть этой мировой религии.

Если религия обязательно включает в себя моральное начало, то и в морали многое скрыто в неосознаваемом, в бессознательном и подсознательном.

Здесь вера (доверие) также выступает в качестве важнейшего устоя.

Мир морали подобен своеобразному храму, где благоговейно чтимы нравственные святыни. Многие из них имеют общечеловеческий характер — таковы материнская любовь, супружеская верность, трудолюбие, гостеприимство, уважение к старикам и др.

Как и в религии, эти святыни обычно свободны от рассудочного отношения и расчета. Любовь и дружба, например, требуют, казалось бы, неразумного самоотвержения.

Не только богословы, но и многие исследователи этики полагают, что мораль и нравственность порождены религией и неотделимы от нее. При этом нередко приводят высказывание великого мыслителя И. Канта о божественной природе присущего человеку «категорического императива» — властного внутреннего повеления следовать моральным требованиям.

Еще чаще ссылаются на древнейшие тексты священных книг различных религий, насыщенных моральными поучениями, и на то, что сама идея Бога и загробного воздаяния глубоко воздействует на поведение личности и ее нравственные устои.

Однако следует учитывать, что моральные понятия и чувства — это в значительной степени результат воздействия социального окружения на личность и ее образ жизни.

Психологи констатируют, что ребенок, случайно попавший к животным и ими вскормленный, даже оказавшись потом среди людей, так и не обретает человеческих качеств — прямохождения, сознания, членораздельной речи, разумной регуляции поведения. Ему также неведомы моральные представления и переживания.

Идея Бога выводит верующего из рутины повседневности, заставляет подавить в себе низменные побуждения и ведет к идеалу добра и справедливости, ставит перед лицом Всемогущего, от которого не сокрыто ничто потаенное.

Страх загробного наказания за явные и сокрытые прегрешения — важный психологический фактор восприятия мира религиозным человеком.

Моральные поучения в священных книгах являются ценнейшими свидетельствами древнейшей культуры. Так, возраст сложившихся в иудаизме и уже насыщенных моральными поучениями первых разделов Библии составляет более 3000 лет.

Под духовной жизнью общества понимают область бытия внеиндивидуального духовного, в которой в объективированной форме представлены результаты духовной деятельности личности.

Противоречие между всеобщностью внеиндивидуального духа и конкретностью субъекта-носителя духа (человека) является центральным в философском осмыслении проблемы. В рамках классической традиции анализ феномена общественного сознания осуществлялся через понятия «дух», «разум», «идеальное начало», «абсолютная идея» и др., в которых выделено логическое, интеллектуальное, всеобщее, всечеловеческое в бытии духовного.

В античной философии одну из самых фундаментальных попыток решения проблемы предпринял Платон. В его философии бесплотное неопределенное идеальное начало превращается в систематизированную и иерархизированную структуру, которая «держит» мир, составляет его основу. Анализ этого идеального мира: поиск путей определения понятий, способ их разделения и соподчинения, сопоставимости с материальным миром, средств их «умозрения» — непреходящая заслуга Платоновской объективно-идеалистической философии.

В Средневековье «линия» Платона получила развитие: патристика и схоластика разрабатывали логическую структуру мышления. Всеобщность духовного мира общества связывалась с тотальностью бога как духовного начала.

В философии Нового времени авторитет божественного разума заменил авторитет разума человеческого: «Разум правит миром», упорядочивая прежде всего общественный порядок. Вопрос о генезисе всечеловеческого Разума не возникал. Этот вопрос был поставлен в немецкой классической философии: Кант проанализировал возможности человеческого разума как трансцендентального (всеобщего) начала в реальном человеке, Гегель показал его диалектическую противоречивость и историко-культурную эволюцию.

До сер 19 в. вопрос о природе, происхождении человеческого разума и движущих причинах его эволюции решался в рамках философского идеализма, Маркс сделал это с материалистических позиций, основав неклассическую традицию. Маркс выдвигает понятие «общественное сознание» и «общественное бытие». Смысловым стержнем его концепции материалистического понимания истории была идея зависимости общественного сознания от общественного бытия, которая позволила объяснить появление человеческого разума и его изменения. Однако рационалистическая трактовка общечеловеческого духовного начала как основа абсолютизации человеческого разума была скомпрометирована социальной практикой, неуправляемой историей 20 в. В рамках неклассической философии культивируется иррационализм, склонность к психологическим (психоанализ) и натуралистическим (философская антропология, социобиология) трактовкам.

С позиций деятельностной парадигмы истоки проблемы духовной жизни общества коренятся в двойственной материально-духовной природе самого человека. Духовная сторона бытия человека возникает на основе его практической деятельности как особая форма отражения объективного мира и средство адаптации к нему и ориентации в реальности. Всеобщая основа человеческого мышления укоренена в предметной деятельности человека, которая имеет общественно-историческую природу. Мышление формируется в результате переноса внешнепредметных действий во внутренний идеальный план (деятельность «распредмечивается»), оно оперирует идеальными заменителями конкретных предметов – знаками, символами, образами. Раз возникнув и доказав практическую значимость, продукты духовной деятельности, в свою очередь, материализуются («опредмечиваются») в тексты, знаки, символы, правила, изображения. Идеальное содержание мышления объективируется, образует «сверхприродную» реальность, обособляется от индивида и выступает по отношению к нему и к поколениям людей как объективное, независимое от сознания начало жизни людей, при этом неотделимое от них. Средства общения людей, языки, правила логического мышления, знания, оценки становятся мыслительными формами, приобщение к которым и составляет суть процесса социализации человека, т.е. усвоения им основных норм культуры.

Религия, мораль и право

В книге рассматриваются библейские корни независимого суда, соотношение канонического, гражданского и уголовного права, этических норм в разные эпохи

Оглавление

  • Религия, мораль и право. Введение

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Религия, мораль и право предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

© Священник Серафим Юрашевич, 2020

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Религия, мораль и право

Актуальность настоящей работы связана, как нам представляется, с двумя причинами. Во-первых, это многонациональный состав Российской Федерации, которая является местом, где осуществляют свою уставную деятельность разнообразные христианские и нехристианские религиозные организации. Во-вторых, это особый исторический колорит современной России, где, особенно в провинции, часто отсутствует провозглашаемое законом разделение властей, а зависимые от исполнительной власти районные суды едва ли не полностью растеряли доверие населения.

Целью настоящего исследования является напоминание, во-первых, о библейском происхождении независимого суда, и, во-вторых, о древнем принципе смешения религиозного и социального закона, религиозного греха и нарушения общественных правил.

Задачи настоящей работы достаточно, с нашей точки зрения, отчетливо проясняются из ее текста, разделенного на две главы. Первая из них содержит два, а вторая три параграфа. Задачей первой главы является рассмотрение древнего, практически универсального для патриархальных культур единства религии, морали и права. Задача второй главы — исследование распада религии, морали и права с двумя крайними случаями — фундаментализмом и секуляризмом. В Заключении вниманию читателя представляется выводная, итоговая информация. В конец работы вынесены списки источников и использованной литературы.

Остается решить вопрос разграничения терминов, поскольку границы религии и морали частично совпадают и эти понятия, таким образом, не являются вполне различными.

Действительно, религия и мораль — не одно, или, по крайней мере, не всегда одно и то же 1 . Иногда, правда, как это бывает в конфуцианстве и в некоторых направлениях протестантизма, границы морали и религии совпадают и, как следствие, последняя низводится исключительно до морального учения. Указанный случай, или этическая редукция религии, тем не менее, всего лишь исключение. Как правило, мораль, — более широкое понятие, чем религия. Бывает безрелигиозная (например этика строителя коммунизма) или даже постхристианская этика, о которой пишет французский философ Мишель Фуко 2 , но нам ничего неизвестно о неморализирующей, если можно так выразиться, религии.

Читайте также  Концепция информационного общества

Итак, не всякая мораль есть религия, но всякая религия есть мораль. Таким образом, предмет нашего исследования сужается до религиозной морали в ее отношении к праву, что позволяет в настоящем случае рассматривать понятия «религия» и «мораль» как эквивалентные. Вот почему отдельный анализ отношений между правом и моралью остается за рамками настоящего исследования.

Единство религии, морали и права

Как известно, в древности религия, мораль и право были практически неразличимыми. Например, французский историк религии Марсель Мосс пишет об этом следующее: «в индуистских сборниках нравственные правила (воспитание, вежливость), религиозные предписания, связанные с необходимостью жертвоприношений, таинств, соблюдения ритуальной чистоты, пищевыми запретами, почти неотделимы от юридических правил. [Такое — С.Ю.] предельное взаимопроникновение социальных институтов, говорит ученый, … поражает социолога в изучении индуистских обществ» 3 . Уголовное право древних индийцев, согласно Моссу, также «осталось по существу религиозным» 4 . « [Уголовно-правовые — С.Ю.] тексты содержат [здесь] больше рассуждений о грехах и искуплениях, чем о преступлениях и наказаниях. Более того, отмечает Мосс, само понятие вины глубоко пронизано религиозными представлениями, и сама иерархия преступлений подвластна религиозному принципу, [когда] … речь идет, скорее всего, именно о покаянии, а не о штрафах и наказаниях» 5 . Принцип пропорциональности наказания умыслу виновного является, как считает ученый, «очень стары [м] принцип [ом] индийского права, [и] если брахманы дошли до этого намного раньше, чем европейские общества, не было ли причиной этого их фундаментальное смешение религиозного и социального закона, религиозного греха и нарушения общественных правил?» 6 .

Смешение религиозного и социального, свойственное древним индийцам, не чуждо другим культурам и эпохам. В одной из своих книг московский адвокат Петр Баренбойм цитирует «солидного», как пишет он, немецкого египтолога Яна Ассмана, автора новейшей монографии «Моисей Египетский», изданной в 1997 году Гарвардским университетом. Так вот, согласно Ассману, «религиозные идеи еще в III в. до н.э. имели в том числе и юридическое содержание. Договоры между античными государствами того времени, как доказывает немецкий ученый, скреплялись клятвами со ссылкой на своих богов, [а] признание богов другого народа имело важный международно-правовой характер» 7 .

Упоминания о единстве права и религии могут быть найдены и в так называемом каноническом тексте Священного Писания. «Библия, по Баренбойму, не только исторический источник, исторический факт, но и система взглядов». «Сначала, пишет Баренбойм, существовало право в виде нравственных норм, я имею в виду десять [библейских — С.Ю.] законов [правильнее — заповедей] Моисея, имеющих своими корнями эпоху более раннюю, чем возникновение государства» 8 .

Будучи в одно и то же время гражданским начальником и первосвященником, библейский Моисей, во-первых, заложил основы независимого суда, во-вторых, стал широко применять прецедентное право. Начнем с последнего. Ссылаясь на историка Джеймса Сандерса, тот же Баренбойм доказывает, «что античный Израиль не мог прожить со времен исхода из Египта до царя Соломона только на Десяти заповедях. Это означает, добавляет московский ученый, что там было прецедентное право, создаваемое профессиональными судьями со времен скитаний по Синайской пустыне» 9 . Что касается независимой судебной власти и божественного происхождения суда, то здесь можно упомянуть следующее высказывание историка Макса Даймонта: «Моисей, пишет он, … заложил основы для другого разделения, которое стало неотъемлемой чертой любой демократии. Он создал независимую судебную власть» 10 . В указанную эпоху функции судей и священников иногда смешивались, иногда разделялись. Американский правовед Джон Прист, «вероятно, как считает Баренбойм, смущенный тем, что в совете тестя [Моисея — С.Ю.] судьи и начальники упомянуты вместе, пишет, что действительная суть этого делегирования полномочий в Библии не разъяснена. В то же время, добавляет Баренбойм, анализируя различные варианты английских переводов этого и других мест Ветхого Завета, он [Прист] считает, что можно прийти к заключению, что «судебные решения исходят от Бога независимо от того, что они оглашаются людьми (судьями, священниками и т.д.)» 11 . «Иногда, добавляет Прист, священники и судьи разделяют полномочия, в [других] случаях священники [остаются — С.Ю.] единственными арбитрами» 12 .

Из других исторических примеров единства религиозных и правовых норм можно назвать, скажем, Древнеегипетскую книгу мертвых. Согласно Баренбойму, «немецкий ученый Вернер Кеплер в книге „Библия как история“,… показывает сходство Десяти заповедей с предписаниями в главе 125-й египетской „Книги мертвых“» 13 . Так ли это? Действительно, как Декалог 14 , так и Древнеегипетская книга мертвых говорят, во-первых, о грехах против Бога, во-вторых, о прегрешениях (преступлениях) против человека: «Я не совершал грехов против людей. Я не творил зла. Я не преуменьшал Бога. Я не оставил никого голодным.… Я не совершал убийства.… Я не воровал жертвы из храмов.… Я, говорит Книга мертвых, не совершал прелюбодеяния» 15 . Особенно, как нам кажется, ярко указанное выше единство проявляется в следующем тексте: «Привет, Усах-ниммит, выступающий вперед из Гелиополя, говорится в Книге мертвых, я не совершал греха, я не совершал грабежа с насилием» 16 .

Повторим, что Книга мертвых — прежде всего религиозный памятник, однако, здесь упоминаются, в частности, нарушения закона: «Привет, Хамиу, приходящий из Кауи, я не преступал закона» 17 , ее автор использует судебно-правовую терминологию: «избавь покойного Осириса… от стражей, которые выносят приговор загробного суда» 18 , «его… сердце было найдено правым на суде в великом равновесии. Привет, Ниб-Хру, выступающий вперед из На-Дафит, я… не судил поспешно» 19 , ставится знак равенства между религиозным, по сути, актом колдовства и политическим преступлением: «привет, Там-Сапу, приходящий из Бусириса, я не творил колдовства против царя» 20 .

Косвенные доказательства единства древневосточных религии и права могут быть найдены и в текстах римо-католического канониста Либеро Джерозы, согласно которому, «возложение рук при ординации 21 — действие, очевидно, берущее начало в правовой культуре Востока» 22 .

Смешение религии и права сохранялось и в культуре Израиля времен земной жизни Иисуса Христа. «Когда, пишет Джероза, фарисеи 23 принялись оспаривать… факт [Богосыновства Иисуса — С.Ю.], заявив, что свидетельство Христа не имеет силы, потому что Он свидетельствует о Самом Себе, Господь возразил им, исходя из нормы израильского права. Согласно этой норме, поясняет католический ученый, свидетельство двух человек имеет силу доказательства, и потому Господь указал на пославшего Его Отца как на второго свидетеля» 24 .

Говоря о соотношении греха и закона у древних евреев, руководитель российских евангельских христиан-баптистов сообщает, в частности, следующее: «читая Ветхий Завет 25 , мы имеем целый свод различных предписаний о том, как человек должен относиться к ближнему своему. Юридические предписания, говорит баптистский пастор, определяют [в Древнем Израиле — С.Ю.] функционирование… семейных, социальных, экономических [и] судебных установлений» 26 . О грехе и законе в древнееврейской культуре говорит и один из епископов Грузинской Православной Церкви. «Нищета, постоянно существовавшая между евреями, пишет епископ Николай, считалась… неизбежным последствием нарушения закона. При этом считалось, что обнищавший карался не за свои личные грехи, а за грехи и нарушения закона всего народа, из-за чего тот же закон рассматривал нищих как невольных страдальцев, забота о которых являлась делом всего народа» 27 . Грехом у евреев считалось, в частности, и невозвращение долга. «Обнищавший еврей, отмечает в своем докладе епископ Николай, не любил… брать в долг из-за опасности неуплаты долга, что считалось великим грехом перед Богом» 28 .

Расточительство и аборты, которые, при определенных условиях могут быть правонарушениями в европейских культурах (аборты запрещены, скажем, в Ирландии), считаются, или по крайней мере считались грехом на исламском Востоке. «Расточители, пишет Мухаммед, — братья сатаны, а сатана своему Господу не благодарен» 29 . «Не убивайте ваших детей из боязни обеднения. Мы, говорит Коран, пропитаем их и вас; поистине, убивать их — великий грех!» 30 .

Апокрифическая, не признанная Церковью Книга Еноха (памятник III—IV веков) ставит знак равенства между грехом, с одной стороны, и грабежом и, шире, нарушением закона, с другой. «Я говорю вам, обращается к грешникам автор Книги Еноха, [что] для вас достаточно есть и пить, и обнажать человека, и расхищать и согрешать» 31 . «И вот, продолжает автор христианского апокрифа, они совершили грех, и преступили закон» 32 .

В средневековой Руси грехом считались неправедный суд: «Бог… ждет нашего обращения от всяких зол, паче же… неправедного суда, гордости, зависти

О религии вне морали

Не доводилось ли Вам видеть, как треугольники вступают в химическую реакцию? Миновали ли Вы возраст, в котором величие писателя измеряют числом написанных им страниц? Что Вам интереснее в органе — его вес, число труб в нем или Бах, раздающийся из него? Можно ли строить астрономию по Библии, а «древо Иггдрасиль», на котором повесил себя Один, искать в ботаническом саду?

Правильные ответы на эти вопросы означают, что Вам удалось избежать искушения «контекстуальной беспризорности»… Вообще же это признак научной и профессиональной компетентности человека: умение понять, на каком языке идет речь (на языке мифа или науки, философии или поэзии), умение понять своеобразие предметного поля разговора, найти адекватный предмету метод и вдобавок заметить пределы собственной компетенции.

Увы, слишком часто люди, не желающие придавать значение межрелигиозным разногласиям, не замечают, как с критериями, естественными при оценке одного круга человеческой деятельности, они вошел в совсем другой мир. Как правило, такие, экуменически настроенные люди считают тождественными миры религии и этики. И удивляются, что собственно религиозные люди придают значения вещам, не имеющим непосредственного морального приложения.

Этика упорядочивает отношения в мире людей. Религия же выполняет саперную работу (не зря римского папу именуют понтификом — мостостроителем): строит мосты, соединяющие человека с миром Надчеловеческим, или же оборонительные полосы, защищающие людей от вторжения зла опять же нечеловеческого происхождения.

Очень разные задачи у религии и этики. Настолько разные, что бывает нерелигиозная этика (не только у современных мыслителей; но, пожалуй, и в конфуцианской традиции), а бывает и внеморальная религия. Более того — в своих наиболее архаичных пластах религия имеет дело с реалиями, не имеющими нравственного измерения. В мире магии амулеты и настои «работают» независимо от нравственного настроя.

У Софокла отцеубийца Эдип становится носителем «благодати»: город, в котором будут погребены его «мощи», получит покровительство и Эдипа и богов («Эдип в Колоне»). Это время трудного перехода от архаико-эпической «доблести» к аристотелевской «добродетели». И скверна и благодать пока еще независимы от нравственного состояния человека: человек просто набредает на них, и они действуют механически, «контактным» образом. Впрочем, «религиозное сознание V века в лице лучших людей того времени стремится чем далее, тем более заменить самодовлеющую как скверну, так и благодать такой, которая обусловливалась бы порочной или благой волей человека» (Ф. Зелинский)

Читайте также  Неустойка, как способ обеспечения исполнения обязательств

Сами по себе гомеровские боги были лишены каких бы то ни было этических качеств и не выступали в роли нравственных законодателей. «Естественно, что по мере того, как сами греки становились все более и более цивилизованными людьми, они старались приобщить к цивилизации и своих богов, понемногу отучая их от варварских замашек. И все же грекам так и не удалось в полной мере приручить своих своенравных и зачастую прямо-таки социально опасных богов, сделать их вполне человечными, вполне лояльными к социуму и не столь вредоносными. Каждое божество продолжало оставаться в равной степени источником как добра, так и зла» (Ю. Андреев)

В Египте поразительная «исповедь отрицания» поглощается магией — и комментаторы «Книги мертвых» дают чисто магические советы — с помощью какой «технологии» обмануть богов и подчинить их своей власти. По точному выводу выдающегося русского востоковеда Б. Тураева — «Так были уничтожены высокие приобретения нравственного порядка, и Книга мертвых оказывается свидетельством и об их наличности, и об их печальной судьбе»

В индийских Ведах и Брахманах «карма» означает религиозно значимые последствия человеческих действий, причем таковыми считаются только действия ритуальные. Богов Ригведы (как и богов Рима) можно переманивать жертвоприношениями. И лишь в Упанишадах происходит своего рода «секулярная революция»: теперь (к середине I тысячелетия до Р. Хр.) начинает считаться, что любое действие человека имеет последствия для его посмертия. Приходит понимание того, что прежние чисто магические пути не гарантируют успеха: «Те же, которые приобретают миры жертвоприношением, подаянием, подвижничеством, идут в дым, из дыма — в ночь» (Брихадараньяка-Упанишада VI, 2,16)… Теперь не жертвы и мистерии объемлются словом карма и определяют путь человека, а вся совокупность его дел — в том числе и совершенно мирских.

И людям Библии тоже непросто давалось понимание того, что «милосердием и правдою очищается грех» (Притч. 16,6).

Сказать, что этика постепенно пронизывала религию — значит сказать полуправду. Правдой же будет то, что сама этика и вырабатывалась в этой, религиозной среде. И оказывала обратное воздействие на свою матерь. В определенном смысле это был путь «профанации»: обнаруживалось, что не только тот или иной ритуал дает человеку благорасположение Неба, но и его повседневные отношения с другими людьми же. Более того — открылось, что наиболее значимым является даже не внешнее действие, а сокровенное устроение сердца, мотивы человеческих действий — «Человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце» (1 Цар. 16,8). В конце концов в Евангелии оказывается, что лучше отойти от порога храма ради того, чтобы примириться с обиженным тобой человеком…

Да, в религию вошел весьма сильный нравственный элемент. Но элемент есть только элемент. Подменять им то, с чем он соединился, не стоит. Присутствие этики в религии не означает, будто религия превратилась в этику.

И санскритское йога, и латинское религия означают «связь». Связь человека с Тем, что выше его. Религия есть диалог двух свобод: Бога и человека. Причем диалога не равного и не равных. Древние еврейские пророки (как позднее индийский средневековый мыслитель Рамануджа) возвестили идею «милости»: в религии, оказывается, есть то, что влагает нее человек, а есть то, что вкладывает в нее Бог. Есть то, что человек делает ради Бога, а есть то, что Бог делает ради человека. И последнее гораздо более первого. Подсчитывать здесь проценты и «доли», конечно, неуместно. Но чем более развита мистическая интуиция человека, тем большее он переживает как «дар», полученный, а отнюдь не заработанный им.

Так вот, обряд — это и есть способ приема Дара. Человек дает оболочку («обряжает»), а Бог влагает в нее искомое содержание, Свой дар — Себя. В этом — уникальность христианства: другие религии мира говорят о том, какие жертвы люди должны приносить богам, и лишь Евангелие говорит о том, какую жертву Бог принес людям. А потому быть христианином — значит уметь принять это Дар. Поскольку же Жертва Христа есть жертва Крови Его — то и христианином нельзя быть вне причастия таинству Его Крови, то есть — вне Литургии.

Там, где происходит предельная этизация религии — в Евангелиях — там же и вполне ясно утверждается, что инициативу спасения (а не просто нравственного совершенствования) людей Бог берет в Свои руки.

Евангелие достаточно тактично, чтобы не растворять религию в этике. И именно Христос ставит внеэтические, чисто религиозные критерии спасения: исповедание Его имени (а не любого иного божества); крещение (опять же — в Его имя) и причастие (Его Крови)… Да, эти условия окажутся недостаточными, если в человеке не будет любви к людям и ко Христу. Но верно и обратное: самых добрых мыслей, поступков и переживаний (все они были у «богатого юноши» из 19-й главы Матфея) недостаточно, если не исполнены эти «формальности»: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет а кто не будет веровать, осужден будет» (Мк. 16,16). Это — не месть и не угроза. Это — религиозно серьезная и честная диагностика.

Все религии мира верят в иерархию миров. Все они помещают человека на границе дольнего и горнего. Все они подверженность человека болезням, страданиям и смерти, духовную ослепленность и тотальную несвободу (особенно зависимость духа от плоти, в том числе сексуальную зависимость) человека диагностируют как симптомы болезни. Все они переживают наличную обезбоженность человека как тягостный разрыв с Источником жизни. Все они считают, что преодоление этого разрыва возможно только через напитание ткани человеческого существования токами из Высшего Начала.

Это и есть задача религии: преодоление смерти через причастие Вечному. Этика на пути к этой цели — лишь средство. Мы видели, что не все религии даже обращаются к нему*. Но и те, что обращаются, не упускают из вида своей предельной цели. Есть религии, в которых «блюдение совести» — воспринимается как путь ко «спасению души», но никогда не бывает обратного.

Если Бог говорит, что Он не выйдет из Своей невидимости ради тех, «кто брата своего, которого видит, ненавидит» (см. 1 Ин. 4,20), то этика становится своего рода настройкой на созвучие, прелюдией к Встрече. Раз подобное познается подобным, а Бог есть любовь (это банальность, но банальность специфически христианская: у Платона с именем Бога ассоциируется прежде всего рассудительность, а потому он полагает, что подражать Богу надо именно рассудительностью — Законы 716а), то желающий встретиться с высшей Любовью должен принять решение: «на любовь свое сердце настрою». Это высший, религиозный эгоизм: любить ближнего, чтобы сподобиться любви Бога. Как сказал Михаил Бахтин — «чем я должен быть для другого, тем Бог является для меня»

Понимаете, для религиозного человека его двумерность — это реальность. Он желает жить не только в мире людей, но и в вертикальном измерении. Его собственная любовь направлена не только к людям, но и к Богу, но и ответа (или опережающей милости) он ждет и оттуда, и Оттуда. И как человек, жаждущий общения с другим человеком, обряжает свои чувства и мысли в слова и жесты, так и молящийся человек в обряд вкладывает то, о чем уже невмоготу просто молчать. И потому не стоит переводить разговор о вере на язык закона и обязательств. Не на «соблюдающих» и «не соблюдающих» делятся люди, а на целующихся и нецелующихся. Тех, кто целуется, ведь не заставляют это делать…

Тот же, кто отказывается понять смысл храмового обряда, обманывает себя втройне. Во-первых, он обманывает себя, полагая, что он сам «перерос» коленопреклоненную «толпу». Во-вторых, обманывает себя тем, что он-де не нуждается в этих внешних формах и костылях для своей молитвы — ибо и дома и своими словами он скорее всего не молится. В-третьих, потому, что уверяет, будто «Бог у него в душе» (интересно, как Он туда попал, если эта душа никогда в молитве и не приглашала Господа войти, а без просьбы входят только воры?). И уж совсем поразительное впечатление производят настойчивые требования нынешних атеистов: мы в вашего христианского Бога не верим, но вы нам обещайте, что Он все равно нас спасет.

И как даже очень совестливый человек может все же не стать чемпионом мира по шашкам, так и человек нравственно одаренный может оказаться религиозно бездарным. Ведь он не просил об ЭТОМ даре.

И, раз речь уже дошла до ключевого слова религиозного словаря — о даре спасения — стоит заметить, что религиозная картина мира трагична. Она говорит, что земная жизнь человека быстротечна. А из вечности человек выпал. При этом в бытии homo не единственное существо, к которому можно приложить определение sapiens — «мир духов рядом, дверь не на запоре». И как экологи сегодня твердят, что человек должен наладить добрые отношения не только с соседями по мегаполису, но и с природой, так и религиозные проповедники говорят о добрососедстве с незримым. Человек должен быть в мире — с самим собой, с ближними, с природой, и… с Богом.

Бог (по крайней мере такой, в какого верят христиане) не может взломать душу. Но согласие души есть не больше чем отпирание замка. Затем в открывшуюся дверь надо внести то, что было за порогом: онтологически реальную, энергийную мощь Божества. То, что не подлежит коррозии и что может дать человеку не «идею бессмертия» или «идею добра», но само бессмертие. От человека же ожидается умение принять этот дар. Оттого в храм христианин идет не ради того, чтобы что-то свое принести Творцу (молиться можно и дома), а для того, чтобы принять там то, что человек не может изготовить сам в своем домашнем обиходе: «здесь Вечное становится ядомым» (Рильке).

… Доказал ли я тем самым, что надо ходить в храм и именно в храм православный? Нет, конечно. Моей задачей было не доказать, а объяснить: объяснить, почему христиане делают то, что делают. В религии есть много недоказуемого, но нет в ней ничего бессмысленного. Обряд, догмат, пустой для постороннего взгляда, все же смыслонаполнен для того, кто живет внутри традиции. Со стороны кажется, что религия велит верующему: «ты должен». Но сам верующий это переживает иначе: ты можешь, у тебя есть право; тебе позволено молвить «Ты» Творцу вселенной и Владыку миров озадачить своей молитвой.

Эта статья была опубликована в «Литературной газете» 31 июля 2002 года.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: