Концепция культуры в работе О Шпенглера Закат Европы - OXFORDST.RU

Концепция культуры в работе О Шпенглера Закат Европы

Философская теория культуры Шпенглера

Общие сведения об авторе

Освальд Шпенглер (1880–1936) был выдающимся философом из Германии, а также культурологом, историком, представителем современной философии культуры (см. рисунок).

Рис. — О. Шпенглер

Главным творением Шпенглера по праву стоит считать «Закат Европы», принесшее ему всеобщую известность и успех. Цель данного монументального труда можно описать следующим образом: исходя из замыслов философа, книга есть попытка предопределения истории, передачи драмы жизни и гибели западной культуры.

На творческую деятельность Шпенглера в большой мере повлияли такие философы как Шопенгауэр, Ф. Ницше, А. Бергсон, а также эстетическое учение В. Воррингера, творчество Гете.

Философия культуры

В своём подходе при изучении культуры Шпенглер старается уйти от концепции единства всего культурно-исторического процесса, подводимого под единую стержневую логику, которая охватывает всю историю, оканчиваясь в важной точке.

Шпенглер утверждал сравнительно-типологический принцип процесса изучения исторической картины мира, таким образом, ставя под сомнение фундаментальные основы европоцентризма.

Шпенглер не признавал никакой единой мировой культуры. Его культурная концепция состояла в том, что имеют место самые разные виды культуры со своей особой судьбой и кармой. Шпенглер придерживался мнения, что у человечества нет ни идеи, ни плана, а весь линейный процесс развития всемирной истории, по его мнению, бездарен.

Каждая культура обладает своей идеей, не схожей с той, которую понимал, например, Гегель. Он видел основой идеи логику, а Шпенглер брал за данную основу душу культуры. Логика, наука и искусство являются чем-то вторичным относительно души.

Можно сказать, что Шпенглер подразумевал под термином культуры символически отображенную систему, в которой реализуется некая душа: «Культура в качестве совокупности чувственно-ставшего выражения души в жестах и трудах, в качестве тела ее, смертного, переходящего, культура в качестве совокупности значимых символов жизни, чувствования и понимания: таков язык, которым только и может поведать душа, как она желает». Культура соответствует по своей смысловой нагрузке понятиям истории и общества.

Цивилизация есть старость культуры, ведущая к постепенному отмиранию энергии в душе культуры, признаками которой можно считать атеизм, материализм, революционные процессы.

Стоит понимать, что Шпенглер вкладывает в определение «душа» культуры.

«Душа культуры» согласно Шпенглеру, есть яркое и точное определение того факта, что культурный фундамент нельзя сводить к разуму. Каждой культуре присуща своя собственная душа, реализуемая в бесконечном количестве индивидуальных жизней.

Душа культуры — это уникальное и невыразимое определение посредством рациональных средств. Это одна из ключевых причин, согласно которой люди иных культур не в состоянии понять внутренний мир социума другой культуры, ее чувств, символов, таинств.

«Каждая великая культура обладает тайным языком мирочувствования, вполне понятным только тому, чья душа в полной мере принадлежит данной культуре».

Шпенглер рассматривал три исторические культуры, такие как:

  • античная,
  • европейская,
  • арабская.

Каждая культура обладает соответствующей душой. Из этого исходит то, из чего каждая душа состоит:

  • Аполлоновской душе присуще идеальное чувственное тело
  • Фаустовская душа выбрала своим символом беспредельное пространство, динамизм;
  • Магическая душа, олицетворяющая противостояние между душей и телом, выражает магическую взаимосвязь между ними.

Культуре суждено пройти ступени возраста, соответствующие жизни отдельно взятого человека:

  • детство,
  • юность,
  • зрелость,
  • старость.

Кроме того, Шпенглер отмечал, что все культуры можно считать равноправными, уникальными, неповторимыми, ни одну из них нельзя оценить с какой-то внешней стороны, позиции другой культуры: «феномен иных культур говорит на ином языке, а другим людям характерны другие истины».

Кризис культуры как предмет философской рефлексии. Концепция «кризиса культуры» О. Шпенглера (О. Шпенглер «Закат Европы»).

традиционная тема в рамках философских и культурологическихисследований конца Х1Х-ХХ вв., развитие которой во многом определило становление культурологии какособой сферы гуманитарного знания. Культурологическая проблематика тесно связана с философскойтрадицией и первоначально развивалась в рамках философии истории, философии культуры. Во второйполовине XIX в. происходит усиление интереса к вопросам культуры, которое способствовало преодолениюабстрактного философствования, субъективистских и панлогистских установок и переходу к изучениюпроблем культуры как особых явлений. Однако только в XX в. назрела потребность исследования культуры врамках самостоятельной дисциплины — культурологии. Одним из центральных ее вопросов стал кризискультуры.

Тема культурного кризиса становится основополагающей в философско-культурологической литературе XXв. Сигналом величайшей тревоги стала в 1923 г. сенсационная книга О. Шпенглера (1880— 1936) «ЗакатЕвропы». Речь шла уже не о падении отдельной человеческой личности, а о неизбежности упадкасовременной западной культуры, в поступательное развитие которой прежде верили всецело. Культурапредставляется Шпенглеру живым организмом, который имеет свою индивидуальную душу. И таких культурон выделил и описал восемь: египетская, индийская, вавилонская, китайская, греко-римская(аполлоновская), византийско-арабская, культура майя и ныне существующая западноевропейская(фаустовская). Каждая из этих культур абсолютно неповторима и замкнута. Преодолевая традиционноечленение истории на Древний мир — Средние века — Новое время, Шпенглер не рассматривает всемирнуюисторию как планомерный, однонаправленный процесс в духе Гегеля и считает, что такие понятия какчеловечество, прогресс, цель, существуют лишь в головах выдумывающих их философов. У истории нетвсеобщей логики) она исчерпывается лишь рождением и умиранием культурных организмов. Каждая изкультур проходит фазы рождения, юности, старости и наконец гибели. Они могут просуществовать 1200-1500лет, в конечном итоге всегда впадая в стадию окостенения цивилизации, в период которой невозможнотворческое восприятие мира, невозможны достижения науки, искусства, философии, религии. На этойстадии происходит только выработка организации и техники, что приводит к гибели культуры. Схемарождения и гибели культуры непреодолима, Шпенглер рассматривает ее течение как судьбу, какнеизбежность. Следовательно, кризис культуры, в том числе и современной, фаустовской — закономерноеявление. Западная культура, пройдя стадии роста и расцвета, достигла стадии цивилизации, котораяхарактеризуется образованием «мирового города», в котором нет народа, а есть «масса», непониманиемтрадиций, борьбой против церкви, привилегией знати, холодной рассудочностью, всепроникающим духомденег. Единственно возможная философия на этой стадии — скептицизм.

Культуры умирают, пройдя стадию цивилизации, их гибель неизбежна, как гибель живых организмов.Шпенглер создает образное учение -«морфологию всемирной истории», опираясь на богатейший материал,заимствованный из истории науки, философии, искусства, религии, экономики, политики. Рассмотрениекультурно-исторического процесса как чередования и параллельного существования различных культур,проходящих через общие стадии зарождения, расцвета и упадка, определяется очень серьезной целью —найти закон существования и развития культур, которым можно не только оценивать прошлое культуры, но идать прогноз на ее будущее, сделать возможным предсказание судьбы культуры, в частности нынесуществующей западной. Вывод Шпенглера однозначен: рационалистическая цивилизация, в состояниикоторой находится европейская культура, есть деградация духовных ценностей, и такая культура обречена.

Однако пессимистические выводы Шпенглера явились не единственной точкой зрения в вопросе о кризисевеликой европейской культуры. Почти одновременно с «Закатом Европы» была опубликована статьявеликого гуманиста Д. Швейцера (1875-1965) «Распад и возрождение культуры». Само название этой работыуже говорит о выводах, противоположных Шненглеру. Декаданс европейской культуры осмысливаетсяШвейцером тоже как глобальная трагедия, имеющая мировой масштаб. Однако прогресс культуры им неотрицается. Европейская культура пришла к кризисному состоянию именно потому, что не имела достаточноэтического характера, этика стала оказывать лишь незначительное влияние на культуру. Происходит этопотому, что в поле ее действия оказались лишь наши отношения друг к другу, а не наши отношения ксущему, поэтому мы не можем достигнуть духовной связи с миром. Причина культурного кризиса, по мнениюШвейцера, в том, что материальная основа культуры развивалась интенсивнее, чем духовная. Этомуспособствовало успешное развитие науки и практики, что привело к переоцениванию материального начала.Но основа культуры — дух, а он остался без должного внимания. Вследствие общественного характерапроизводства человек оказался оторван от земли, городская жизнь все более травмирует его, широкаяспециализация разрушает его цельность. Достижения техники стали обращаться на разрушение мира,уничтожение людей. Несвободный, неуверенный в себе, разобщенный человек буржуазного общества,отмечает философ, утратил «оптимистическое мировоззрение», «благоговение перед жизнью», оннаходится под угрозой стать негуманным. Но падение культуры Швейцер не считает фатальным, оно имеетэтические причины, и культуру можно спасти, вдохнув в нес новую этику этику, основанную на«оптимистическом мировоззрении». Швейцер не приемлет пессимизм, для него культура -продукт«оптимистически-этического мировоззрения». Идеалы подлинной культуры может сформировать толькоединство этики, которая ориентирует человека и общество на нравственное и духовное совершенствование и«оптимистическое мировоззрение», которое утверждает мир и жизнь как само по себе ценное. Чтобыостановить кризис европейской культуры, последняя должна обрести прочную этическую основу, под которойШвейцер подразумевает «этику благоговения перед жизнью».

Концепция культуры в работе О Шпенглера Закат Европы

Шпенглер не отрицает цивилизацию, но он и не “человек цивилизации”, способный

Концепция культуры в работе О Шпенглера Закат Европы

Культура и искусство

Другие материалы по предмету

Санкт-Петербургская Академия МВД России

Мурманское отделение заочного обучения

Вариант 2 : Тест № 10.

Читайте также  Баллистика и баллистическое движение

Реферат на тему : Концепция культуры в работе

О.Шпенглера “Закат Европы”.

Слушатель 34 учебной группы

милиционер роты ППС

Милецкий Алексей Валерьевич

Мурманская обл., г. Апатиты,

ул. Ленина, д.19, кв.45

Вопрос теста в контрольной работе : Ответ слушателя :

1. Какие из этих великих имён имеют наибольшее 1 — б,

отношение к культуре ? 1 — г.

а) Наполеон ;

г) Аристотель ;

2. Какой класс общества Аристотель считал 2 — а.

наиболее полезным ?

а) аристократию ;

б) ремесленников ;

в) земледельцев .

3. Назовите произведения западноевропейского 3 — в.

героического эпоса периода Средневековья ?

в) “Песнь о Роланде” .

4. Когда на Руси происходит изменение техники письма 4 — б.

и на смену “уставному” письму приходит “скоропись” ?

5. В чём видит Н.А.Некрасов смысл жизни и счастье 5 — а.

русских крестьян ?

а) в терпении и покорности ;

в) в народном восстании .

2. Философия культуры О.Шпенглера.

а) множество культур и их основная идея ;

б) душа культуры ;

в) культура и цивилизация .

1. Вступление.

В 1918 году вышла в свет работа Шпенглера “Закат Европы” и сразу же стала знаменитой. В истории культуры найдется не так много случаев, когда научный труд вызывает не только реакцию научного сообщества, но и широчайший отклик в умах людей, далеких от сферы научного исследования культуры. Но, впрочем, книга Шпенглера была не только исследованием. Это была книга-диагноз, книга- пророчество. Автор не только изучает историю культуры, но и ставит вопрос о будущем европейской культуры, — вопрос, на который сам автор дает неутешительный и горький ответ. И в этом своем качестве книга Шпенглера — это предостережение. Обдумывая огромный историко-культурный материал, Шпенглер предлагает отказаться от привычной для нас схемы “Древний мир — Средневековье — Новое время”, в рамках которой обычно прослеживались основные этапы развития мировой культуры. В моём небольшом реферате невозможно охватить всю тематику шпенглеровской работы, поэтому я остановлюсь на главной её теме — природе и исторических судьбах культуры.

2. Философия культуры О.Шпенглера.

Первое, что сразу же бросается в глаза : Шпенглер отказывается от стремления свести весь культурно-исторический процесс к одной стержневой логике, пронизывающей всю историю и находящей свое завершение в некоей высшей точке. Для Шпенглера нет единой мировой культуры. Есть лишь раличные культуры, каждая из которых имеет свою собственную судьбу : “. У “человечества” нет . никакой идеи, никакого плана . (. ) Вместо безрадостной картины линеарной всемирной истории . я вижу настоящий спектакль множества мощных культур, с первозданной силой расцветающих из лона материнского ландшафта, к которому каждая из них строго привязана всем ходом своего существования, чеканящих на своем материале — человечестве — собственную форму и имеющих каждая собственную идею, собственные страсти, собственную жизнь, воление, чувствование, собственную смерть”.1

Но и собственная “идея” каждой культуры, о которой говорит Шпенглер, вовсе не аналогична идее культуры, как ее понимает например Гегель. Если у Гегеля первичной была логика, то у Шпенглера первичной является душа культуры. Логика же, как впрочем и искусство, наука, политика, всегда вторичны по отношению к этой душе. В шпенглерском понимании культура — это символически выраженная система , в которой реализует себя соответствующая душа : “Культура как совокупность чувственно-ставшего выражения души в жестах и трудах, как тело ее, смертное, переходящее . ; культура как совокупность великих символов жизни,

чувствования и понимания : таков язык, которым только и может

1 Шпенглер О. Закат Европы. Т.1.М., 1993. С. 151

поведать душа, как она страждет”.1

Большое значение имеет какой смысл у Шпенглера приобретает термин “душа” применительно к культуре. Для него термин “душа

культуры” есть яркое и в то же время точное выражение того обстоятельства, что основание культуры несводимо к разуму. У каждой культуры есть своя собственная “душа” реализующаяся во множестве индивидуальных жизней. Душа каждой культуры уникальна и не может быть до конца выражена рациональными средствами. Поэтому так трудно вникнуть во внутренний мир людей иной культуры, понять природу их символов, чувств, верований : “. Кадой великой культуре присущь тайный язык мирочувствования, вполне понятный лишь тому, чья душа вполне принадлежит этой культуре”.2

Шпенглер останавливается на рассмотрении трёх исторических культур : античной, европийской и арабской. Им соответствуют три “души” — аполлоновская, избравшая в качестве своего идеального типа чувственное тело; фаустовская душа, символом которой является беспредельное пространство, динамизм; магическая душа, выражающая постоянную дуэль между душой и телом, магические отношения между ними. Отсюда вытекает содержание каждой из культур. Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного

1 Шпенглер О. “Закат Европы”. Т.1.М.,1993. С.344

человека : детство, юность, возмужалость и старость. Для Шпенглера все культуры равноправны; каждая из них уникальна и не может быть осуждена с внешней позиции, с позиции другой культуры. “Феномен других культур говорит на другом языке. Для других людей существуют другие истины. Для мыслителя имеют силу либо все из них или не одна из них”.1 Сконцентрировав своё внимание не на логике, а на душе культуры, он сумел точно подметить своеобразие европейской души, образом которой может (как считает сам автор) являться душа гётевского Фауста — мятежная, стремящаяся преодолеть мир своей волей.

Шпенглер считает, что каждая культура имеет не только своё искусство, но и своё собственное естествознание и даже свою уникальную природу, т.к. природа воспринимается человеком через культуру. “Каждой культуре присущ уже вполне индивидуальный способ видения и познания мира — как природы, или — одно и то же — у каждой есть своя собственная, своеобразная природа, каковой в точно таком же виде не может обладать ни один человек иного склада. Но в ещё более высокой степени у каждой культуры. есть. собственный тип истории, в. стиле которой он непосредственно созерцает, чувствует и переживает общее и личное, внутреннее и внешнее, всемирно-историческое и биографическое становление”.2

1 Шпенглер О. “Закат Европы”. Т.1.М., 1993. С.155

Я уже писал, что, по Шпенглеру, в основе каждой культуры лежит душа, а культура — это символическое тело, жизненное воплощение этой души. Но ведь всё живое когда-нибудь умирает. Живое существо рождается, чтобы реализовать свои душевные силы, которые затем угасают со старостью и уходят в небытие вместе со смертью. Такова судьба всех культур. Шпенглер не объясняет истоки и причины рождения культур, но зато их дальнейшая

Закат Европы глазами Шпенглера

Развивая концепцию культур как наиболее крупных исторических организмов, в основе которых лежит своя уникальная душа, он описывает надвигающийся и уже ясно наблюдаемый закат каменеющей западной цивилизации, закат предопределенный и неотвратимый. Цивилизация по Шпенглеру – это неизбежная судьба всякой культуры; это то, что остается, когда культура умирает, переходя в окостеневшие формы всепоглощающего техницизма, бессмысленности и бесплодия.

Хотел бы представить читателю, не знакомому с «Закатом Европы», видение Шпенглером судьбы Запада, его государственных форм и западных демократий, а также судьбу «международного права», на наших глазах превращенного Западом в бандитизм. Сегодня эти вопросы волнуют очень многих, и, несмотря на усвоенную со школьной скамьи веру в бесконечный прогресс, мы интуитивно и в каком-то трансцендентном предчувствии ощущаем нечто непостижимо зловещее и неотвратимое, нависшее над «цивилизованным миром». Его предвидение настолько актуально, что кажется, будто это сказано сегодня! (Курсив – мой.)

«Суверенность, суверенитет — жизненный символ высшего порядка. Сила руководства является несомненным признаком жизненной силы политического единства, причем до такой степени, что потрясение существующего авторитета превращает всю нацию в объект чужой политики, причем очень часто навсегда…

[Из Англии] пошло бесцеремонное использование денег в политике — не тот подкуп отдельных занимающих высокое положение личностей, какой был характерен для испанского и венецианского стиля, но обработка самих демократических сил. Здесь в XVIII в. впервые планомерно с помощью денег организуются парламентские выборы, а затем — ими же — проводятся и постановления нижней палаты, а что до идеала свободы печати, то здесь же был открыт и тот факт, что пресса служит тому, кто ею владеет. Она не распространяет «свободное мнение», но его создает.

Вместе то и другое либерально, а именно свободно от оков связанной с землей жизни. Однако оба они без стеснения ориентированы на господство одного сословия, не признающего над собой суверенитета государства. Совершенно неорганичные дух и деньги желают государства не как естественно произросшей формы, обладающей великой символикой, но как учреждения, служащего одной цели… Парламентаризм пребывает сегодня в полном упадке. В самом деле, всякая современная избирательная кампания — это проводимая посредством избирательного бюллетеня и разнообразных подстрекающих средств, речей и писаний гражданская война.

Читайте также  Инженерная защита населения в ЧС

С началом XX в. парламентаризм, в том числе и английский, скорым шагом приближается к той роли, которую он сам готовил королевской власти. Парламентаризм делается производящим глубокое впечатление на толпу верующих представлением, между тем как центр тяжести большой политики перераспределяется на частные круги и волю отдельных личностей… Через два поколения появятся те, чья воля сильнее суммарной воли всех жаждущих покоя. В эти войны за наследство целого мира будут вовлечены континенты, мобилизованы Индия, Китай, Южная Африка, Россия, ислам, в дело будут введены новые и сверхновые техника и тактика.

Единственная мораль, которую допускает сегодня логика вещей, — это мораль альпиниста на крутом гребне. Минутная слабость — и все кончено. Вся сегодняшняя «философия» — не что иное, как внутреннее капитулянтство и самораслабление, и еще трусливая надежда на то, что с помощью мистики удастся увильнуть от фактов. То же было и в Риме… (Шпенглер недаром берет «философию» в кавычки. Мы, ныне живущие, не увидим ли здесь современное слюнтяйство «прав и свобод»? – Е.Ч.)

«Быть в форме» (in Verfassung) — от этого зависит теперь все. Приходит тяжелейшее время из всех, какие только знает история высокой культуры.

В начале, там, где цивилизация движется к полному расцвету — т.е. сегодня, — высится чудо мировой столицы, этот великий каменный символ всего бесформенного, чудовищного, великолепного, надменно распространяющегося вдаль. Оно всасывает в себя потоки существования бессильной деревни, эти человеческие толпы, передуваемые с места на место, как дюны, как текучий песок, ручейками струящийся между камней. Дух и деньги празднуют здесь свою величайшую и последнюю победу. В образе демократии восторжествовали деньги. Было время, когда политику делали только они. Однако стоило им разрушить старинные культурные порядки, как из хаоса является новая, всепревосходящая, достигающая до первооснов всего становления величина: люди цезаревского покроя. Силы крови, первобытные побуждения всякой жизни, несломленная телесная сила снова вступают в права своего прежнего господства. Раса вырывается наружу в чистом и неодолимом виде: побеждает сильнейший, а все прочее — его добыча.

Потоки крови обагрили в эпоху борющихся государств мостовые всех мировых столиц, чтобы превратить великие истины демократии в действительность. Теперь эти права завоеваны, однако внуков даже наказаниями не заставишь ими воспользоваться. Еще сто лет — и даже историки уже не понимают этих старых поводов для раздора. Уже ко времени Цезаря приличная публика почти не участвовала в выборах. В речи за Сестия Цицерон указывает на то, что на плебисцитах присутствует по пять человек от каждой трибы, которые к тому же принадлежат к другой трибе. Однако и эти пятеро приходят сюда лишь для того, чтобы продаться власть имущим. А ведь пятидесяти лет не прошло с тех пор, как италики за это самое право голоса гибли массами.

Мир во всем мире — который воцарялся уже часто — содержит в себе частный отказ колоссального большинства от войны, однако одновременно с этим инеявную их готовность сделаться добычей других, которые от войны не отказываются. Начинается все желанием всеобщего примирения, подрывающим государственные основы, а заканчивается тем, что никто пальцем не шевельнет, пока беда затронула лишь соседа. (Насколько точно сто лет назад Шпенглер предвидел современные «европейские ценности»! –Е.Ч.)

Современные средства на долгие годы останутся парламентскими: выборы и пресса. Что до свободной прессы, то пускай мечтатели удовольствуются тем, что она «свободна» по конституции; знаток же спрашивает лишь о том, в чьем распоряжении она находится… Форма правящего меньшинства беспрерывно развивается дальше — от сословия через партию к свите одиночки. Поэтому конец демократии и ее переход к цезаризму выражаются в том, что исчезает вовсе даже не партия третьего сословия, не либерализм, но партия как форма вообще. Умонастроение, популярные цели, абстрактные идеалы всякой подлинной партийной политики уходят, и на их место заступает частная политика, ничем не скованная воля к власти немногих людей расы…

Демократия так бы и осталась в умах и на бумаге, когда бы среди ее поборников не оказывались подлинные властительные натуры, для которых народ не более чем объект, а идеалы не более чем средства, как ни мало они зачастую сознавали это сами. Абсолютно все, в том числе и наиболее беззастенчивые методы демагогии, — все это было разработано честными, но практичными демократами…

В начале демократии весь оперативный простор принадлежит одному только духу. Не может быть ничего благороднее и чище, чем ночное заседание 4 августа 1789 г., где люди, имея власть в своих руках, совещались относительно всеобщих истин, а в это время реальные власти собрались с силами и отодвинули фантазеров в сторону. Однако уже довольно скоро о себе заявляет другая составляющая всякой демократии, напоминая о том, что конституционными правами можно воспользоваться, лишь имея деньги…

Пробуждается, наконец, ощущение того, что всеобщее избирательное право вообще никакого действительного права не содержит даже в отношении выбора между партиями, потому что выросшие на его почве властные образования с помощью денег господствуют над всеми духовными средствами воздействия, направляя по собственному усмотрению мнение отдельного.

Либеральное буржуазное чувство гордится упразднением цензуры, этого последнего ограничителя, между тем как диктатор прессы погоняет рабскую толпу своих читателей бичом своих передовиц, телеграмм и иллюстраций. С помощью газеты демократия полностью вытеснила книгу из духовной жизни народных масс. Книжный мир с его изобилием точек зрения, принуждающим мышление к выбору и критике, сделался по преимуществу достоянием лишь узких кругов. Народ читает одну, «свою» газету, которая ежедневно в миллионах экземпляров проникает во все дома, уже с утра пораньше околдовывает умы своими чарами и самим своим внешним видом обрекает книги на забвение; а если та или другая книга все же в поле зрения попадет, предпринятой заблаговременно критикой газета их действие выключает. Публичная истина момента, которая лишь и имеет значение в фактичном мире действий и успехов, является сегодня продуктом прессы. Истинно то, чего желает она. Ее командиры создают, преобразуют, подменяют истины. Три недели работы прессы — и весь мир познал истину…

Бои, происходящие сегодня, сводятся к выхватыванию этого оружия друг у друга. Когда власть газет делала свои первые невинные шаги, ее ограничивали цензурные запреты, которыми защищались поборники традиции, а буржуазия вопила, что духовная свобода под угрозой. Читатель ничего не замечает, между тем как его газета, а вместе с ней и он сам меняют своих властителей. Деньги торжествуют и здесь, заставляя свободные умы себе служить. Народ как толпу читателей выводят на улицы, и она ломит по ним, бросается на обозначенную цель, грозит и вышибает стекла. Кивок штабу прессы – и толпа утихомиривается и расходится по домам. Пресса сегодня – это армия, тщательно организованная по родам войск, с журналистами-офицерами и читателями-солдатами. Однако здесь то же, что и во всякой армии: солдат слепо повинуется и цели войны и план операции меняются без его ведома. Читатель не знает, да и не должен ничего знать о том, что с ним проделывают, и он не должен знать о том, какую роль при этом играет. Более чудовищной сатиры на свободу мысли нельзя себе представить. Некогда запрещалось иметь смелость мыслить самостоятельно; теперь это разрешено, однако способность к тому утрачена. Всяк желает думать лишь то, что должен думать, и воспринимает это как свою свободу…

И вот еще одна сторона этой поздней свободы: всякому позволено говорить что хочет; однако пресса также свободна выбирать, обращать ей внимание на это или нет. Она способна приговорить к смерти всякую «истину», если не возьмет на себя сообщение ее миру — поистине жуткая цензура молчания, которая тем более всесильна, что рабская толпа читателей газет ее наличия абсолютно не замечает…

Это конец демократии. Как английская королевская власть в XIX в., так парламент в XX в. неспешно становятся пышным и пустым спектаклем. Как в первом случае — скипетр и корону, так во втором — права народа с великими церемониями проносят перед толпой, соблюдая их тем скрупулезнее, чем меньше они значат на деле. Однако уже сегодня власть перемещается из парламентов в частные круги, и выборы у нас с той же неуклонностью, как в Риме, вырождаются в комедию. Деньги организуют весь их ход в интересах тех, у кого они имеются, и проведение выборов становится заранее оговоренной игрой, поставленной как народное самоопределение.

Читайте также  Земля, как планета солнечной системы

С помощью денег демократия уничтожает саму себя — после того как деньги уничтожили дух. Капиталистическая экономика опротивела всем до отвращения. Возникает надежда на спасение, которое придет откуда-то со стороны, упование, связываемое с тоном чести и рыцарственности, внутреннего аристократизма, самоотверженности и долга».*

*Цит. по: Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т.2. Всемирно-исторические перспективы / Пер. с нем. и примеч. И.И. Маханькова. — М.: Мысль, 1998. — 606 с.

Хороший вкус

Освальд Шпенглер говорил: однажды техногенная цивилизация потерпит крах. Книгу немецкого философа «Закат Европы» считают пророческой: она заставляет задуматься о судьбе ушедших веков и поразмыслить о том, к чему мы приходим сегодня. Сам Освальд Шпенглер работал в Мюнхенском университете, когда ко власти в Германии пришли фашисты. Он оказался в немилости у правительства, его книги изъяли изо всех библиотек. Ученый скончался в 1936 году, вскоре после того, как выдвинул предположение, что Третий Рейх просуществует не больше десяти лет. Так и случилось.

За что критиковали Шпенглера?

Долгие годы Шпенглер оставался непонятым. В Советском Союзе главенствовала точка зрения, что его труды — это выражение скорби «образованных мещан» из-за гибели Европы в империалистической войне: «По-моему, это похоже на литературное прикрытие белогвардейской организации», говорил Ленин. Пытаясь отвести любопытные взоры молодых людей от творчества Шпенглера, критики набросились на его идеи. Утверждали, что ученый позаимствовал концепцию у Данилевского, а тот, в свою очередь, у немецкого историка Г. Рюккера. Однако нашлись смелые умы, которые опровергли заявление. На самом деле, теории двух великих философов существенно отличаются. Так, Данилевский выделяет десять культур, в основе которых находятся лишь присущие им ценности (например, идея прекрасного в Древней Греции). А Шпенглер настаивал на том, что любая культура — это геометрическое целое с миром ценностей, типичным только для него.

Закат Европы: культура, повторяющая циклы

Философия Шпенглера сплетена из противоречий — души и разума, культуры и цивилизации, истории и природы: «Математика и принцип причинности ведут к естественному упорядочиванию явлений, хронология и идея судьбы — к историческому». Шпенглер отрицает философии Шопенгауэра, Канта, Фейербаха, Геббеля, Стриндберга, критикует их за то, что они ставили абстрактные вопросы, а ответы не учитывали связь явлений с культурой других времён. Шпенглер противоречив. Обвиняя других, он показал культуры обособленно, отрицая планомерное историческое развитии.

Шпенглер отвергал научность, которой подвержены работы других философов, но при этом апеллировал историческими фактами, в то же время, отрицая их значение для мировой культуры в целом. Пожалуй, именно это имел в виду Ф. Степун, назвав «Закат Европы» книгой «…если не великого философа, то великого артиста».

Шпенглер пишет об абстрактном, временами погружаясь в мир метафизики.

Вот как философ характеризует культуру: «совокупность чувственно-ставшего выражения души в жестах и трудах, как тело ее, смертное, переходящее». По его мнению, культуру и душу нельзя отделить друг от друга, но между ними невозможно поставить знак равенства. Возвращаясь к символу мирового духа, намеченному Шпенглером, можно предположить, что не погибает ни культура, ни душа. Обе уходят из круговорота человеческой жизни, обедняя его.

Следующий символ, которому Шпенглер противопоставляет образ души, — это разум, ведь цивилизация с ее разрушительными последствиями создана при помощи ума. В каждом сознании Шпенглер выделяет душу и «чужое», которое именуется миром. Культура, согласно Шпенглеру, является могущественным творчеством созревающей души и выражает чувство Бога в сердце. Поэтому первой культурной формой является миф, следы которого остались в традициях. Расцвет культуры достигнут, когда нацию объединяет одно мироощущение.

Цивилизация — «смерть культуры» — это отмирание созидающих энергий в душе, она возникающая на почве отрицания либо анализа общепринятых религиозно-мифологических догм.

Шпенглер подводит страшный по своей сути итог: «Высочайшие достижения Бетховенской мелодики и гармонии покажутся будущим культурам идиотическим карканьем странных инструментов. Скорее, чем успеют истлеть полотна Рембрандта и Тициана, переведутся те последние души, для которых эти полотна будут чем-то большим, чем цветными лоскутами. Кто понимает сейчас греческую лирику? Кто знает, кто чувствует, что она значила для людей античного мира?»

Итак, смерть культуры от меча цивилизации неизбежна. Но «Закат Европы» полон противоречий: иногда Шпенглер упоминает о том, что существует мировая душа, которая рождает души глобальных культур, отпуская их на Землю, а затем вбирает в себя, когда заданная миссия завершена. Именно там, в этой душе, живы трагедии Эсхила, но не в материальной форме, а в другой, неразрушимой, которую никогда не поймёт человеческое сознание. Значит, развивая дальше этот путь, предложенный, но в то же время не продолженный и оборванный Шпенглером, именно мировой дух является вместилищем всех культур, именно он даёт людям эти культуры, развивая которые человечество получает материальные блага — проявления цивилизации. Но в своей ограниченности человек отказывается от того, что возродило его к жизни — от культуры, тем самым, обрекая себя на гибель.

Триединство культур

Шпенглер в своей книге показывает цикличность жизни трёх культур — греческой, западноевропейской и арабской. У каждой из них своя душа со своими традициями, укладом жизни, стремлениями и идеалами.

В Древней Греции на Олимп возводится аполлоновская душа, для которой идеал заключен в чувственном теле. Шпенглер приводит в пример число Пифагора, что являет собой меру и пропорцию. Это — материальная характеристика символа тела у древних греков. Наверное, именно поэтому в древнегреческой мифологии боги стоят рядом с людьми, наделяются человеческими очертаниями и кажутся настолько реальными, что воплощают качества целой нации. Божественное стоит наравне с человеческим. Шпенглер говорит о рационалистическом мировоззрении греков: существуют только тела (то есть, то, что мы можем увидеть), а пространства (то есть, то, что находится вокруг нас и в какой-то степени характеризуется влиянием метафизики) не существует. Теорию подтверждает история: страх пространства мешал грекам расширять небольшие государства. Море сливалось с образом непонятной и враждебной бесконечности, поэтому греки держали корабли греки недалеко от побережий.

У западной культуры — фаустовская душа. В противовес идеям Пифагора действует Декарт. По Шпенглеру, символический смысл геометрии Декарта равен символическому смыслу трансцендентальной эстетики Канта: бесконечное пространство — это основа всего существующего мира, фаустовский порыв к непознанному. Если в античности богов много, фаустовская культура подразумевает единство созданного с Создателем. В желании объять бесконечность греки создавали идеал, к которому сводилось всё живое. Древнегреческие трагедии основывались на традиционной форме. Но западное искусство совершенно другое. В качестве примеров Шпенглер приводит искусство живописи Рембрандта и Тициана, музыку Глюка, Баха и Бетховена, готические формы сравнивает с «музыкальным порывом к бесконечности».

Но душа Фауста мятежна, стремится покорить мир своей волей. Шпенглер отрицает концепцию воли Шопенгауэра, которая управляет космическим законом в человеческой жизни. Но не случайно Шпенглер упоминает следующий факт. Гендель обвинял Бетховена с его вольнолюбивой «Одой к жизни» в неверии, тем самым показывая трагическую обречённость собственной теории. Получается, что смерть европейской музыки начинается именно с Бетховена как с человека, превознёсшего свой индивидуалистский порыв над идеей Единого целого.

В рассмотрении западноевропейской культуры О. Шпенглер уделяет внимание портрету как вершине освобождения живописи от музыки. (Гёте называл готику застывшей музыкой, а идеи Гёте и его Фауст стали основополагающими в присвоении Шпенглером западной культуре имени фаустовской). Каждый портрет индивидуален, и здесь, по-видимому, и начинает старение культуры, что само по себе удивительно, ведь Шпенглер признавал обособленность каждой культуры. Но, возможно, в это и состоит суть его учения: всё индивидуальное смертно, а так как каждая культура держится на собственном пьедестале, она циклична, то есть смертна.

Третья культура, описанная Шпенглером, — арабская. Её душа — магическая, противостоит телу. При этом подчёркиваются магические отношения между душой и телом арабской культуры.

Шпенглер говорил о неизбежной борьбе двух начал — культуры и цивилизации, без которых не будет жизни. Не случайно в качестве коэффициента, к которому Шпенглер приравнивает целую культуру, выступает одна душа. Как смертен человек, так и циклична культура. Когда человек умирает, он не может забрать с собой ничего из материального мира. Так же и культура, умирая, теряет тех, кто признавал её и жил ею. Таким было видение Освальда Шпенглера.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: