Иван Федорович Моторин и Михаил Иванович Моторин - OXFORDST.RU

Иван Федорович Моторин и Михаил Иванович Моторин

Иван Федорович Моторин и Михаил Иванович Моторин

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 276 672
  • КНИГИ 652 005
  • СЕРИИ 24 903
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 609 969

«Изобретено в России» — эти слова можно написать на многих технических средствах, впервые появившихся в истории человечества: паровая заводская машина, электрический телеграф, гальваническая копия, радиоприёмник и другое.

Именно в России впервые открыты такие технологические процессы, как получение азотистых соединений из воздуха при помощи электрической искры, извлечение золота из песков и руд цианированием, крекинг нефти.

Русский народ внёс бесспорно великий вклад в развитие технического и экономического потенциала общества и тем самым способствовал прогрессу. Самобытный народный порыв к творчеству, изобретательству и покорению неизведанного ярко проявился, например, в истории воздухоплавания.

Со времён Ивана Грозного сохранились такие письменные свидетельства: «смерд Никитка боярского сына Лупатова холоп» сделал себе деревянные крылья на подобие птичьих и даже будто бы совершил в присутствии царя и большого количества народа несколько полётов вокруг Александровской слободы. За что первый русский Икар и был, конечно же, казнён. «Человек не птица, крыльев не имать. Аще же приставит себе аки крылья деревянны, противу естества творит. То не божье дело, а от нечистой силы. За сие дружество с нечистой силою отрубить выдумщику голову».

Другое техническое решение придумал кузнец Чёрная Гроза из села Ключи, близ Ржева. В 1729 г. он сделал крылья из проволоки и надевал их как рукава. «На вострых концах надеты были перья самые мяхкия, как пух из ястребов и рыболовов, и по приличию на ноги, тоже, как хвост, а на голову, как шапка с длинными мяхкими перьями; летел так, мало дело, ни высоко, ни низко, устал и спустился на кровлю церкви, но поп крылья сжог, а его едва не проклял».

В 1731 г. в Рязани за полстолетия до Монгольфье был изобретён воздушный шар. Подьячий Крякутной «зделал мяч большой, надул дымом поганым и вонючим, от него сделал петлю, сел в неё». И дальнейшая его судьба не отличалась от судьбы первых русских воздухоплавателей. «Нечистая сила подняла его выше берёзы, и после ударила его о колокольню, но он уцепился за верёвку, чем звонят, и остался тако жив. Его выгнали из города, он ушёл в Москву, и хотели закопать живого в землю или сжечь».

И такова, по сути дела, судьба подавляющего большинства русских изобретателей — понимания, материального благополучия, а главное, внедрения ещё при жизни создателя изобретённого им новшества добивались очень немногие, а если и добивались, то неимоверным трудом.

Но силу творческой мысли задушить невозможно. О мощном русском творчестве в области практической механики в первой половине XIX в. свидетельствуют многие привилегии, а стоит заметить, что получали их лишь очень немногие, так как основная масса изобретателей не имела средств на оплату расходов по получению привилегий. И всё же только в 30-х гг. XIX в. русские новаторы получили привилегии на новые конструкции прядильных машин, ткацких станков, шелкомотальных машин и многие другие, в том числе привилегии на пневматические печи, «цилиндрические повозки», «самокатные дороги», самомерные краны и прочее.

Привилегии на 40-е гг.: золотопромывальные машины, подводные колёса, машина для выделки бесконечных листов бумаги и многое другое — дают представление только о ничтожной доле творческого труда русских механиков-изобретателей 40-х гг. XIX в.

Только созданием новых золотопромывальных машин тогда прославились Китаев, Порозов, Брусницын, Аносов, Черепанов, построившие их задолго до того, когда Привалов получил в 1841 г. первую русскую привилегию «на золотопромываленную машину».

Но ни о каких привилегиях не могло идти и речи для талантливых самородков из народа, например для таких, как Дмитрий Петров.

25 марта 1812 г. в городе Моршанске Тамбовской губернии, по выражению местного городничего, совершён был «подвиг крестьянина Рязанского уезда деревни Кольцовой Дмитрия Петрова».

Прихожане моршанской церкви Николая Чудотворца решили возвести новую — каменную — церковь на месте старой — деревянной. Но когда собрали деньги на постройку, стало жаль сносить старую церковь, ещё достаточно крепкую. На выручку пришёл рязанский плотник Дмитрий Петров — крепостной помещицы Засецкой. Он предложил за двести пятьдесят рублей отодвинуть в сторону старую церковь, ручаясь головой за её сохранность при передвижке.

Петров использовал приёмы, подобные тем, которые применяют современные строители. Он передвинул здание на катках и установил его на новом, заранее подготовленном основании. Во время передвижки церковь была стянута большими железными скобами.

«Церковь, наполненная молящимися, оглашаемая пением и колокольным звоном, повинуясь сотням рук, была сдвинута с прежнего своего места на сорок два аршина и во время этого движения только крест на верху церкви слегка колебался».

Никаких привилегий в те годы не брали и сотни других, таких же безвестных, как Петров, изобретателей по части механики, в том числе москвич Иван Гучков, изобретатель по ткачеству, алтайский горнозаводской механик Ярославцев, курский изобретатель приборов и машин Фёдор Семёнов, петербургский «химик, и физик, рисовальщик и механик» Николай Серебрянников и множество других.

В 1833 г. в Петербурге жил новгородский крестьянин Фёдор Куприянов, замечательный механик, часовщик и оружейник. Среди его многочисленных изобретений такие, как:

1. «Машина для насечки напилок, употребляемая при арсеналах», удостоенная награды высшим артиллерийским начальством. 2. «Отличная и редкая машина для делания часов карманных и стенных». Квадрант для проверки артиллерийских орудий. 4. Ручной домкрат. 5. Приспособление для производства капсулей и пистонов. 6. Тележка для спасания жильцов верхних этажей во время пожаров.

Научно-техническое творчество в России почти во все периоды её истории находилось в трудных условиях. Преклоняясь перед Западом, российские правители часто не замечали технически передового новаторского творчества отечественных изобретателей, в особенности представителей «простого народа», не содействовали популяризации и внедрению их изобретений.

Несмотря на это, Россия дала миру таких изобретателей и творцов новой техники, как И. П. Кулибин, И. И. Ползунов, Е. М. и М. Е. Черепановы, А. Н. Лодыгин, П. Я. Яблочков, Н. Н. Бенардос, Н. Г. Славянов, А. С. Попов, В. Г. Шухов и многих других, которые своими открытиями опередили зарубежных коллег, хотя зачастую и не получили должной поддержки у себя на родине.

Многие из их идей и научно-технических разработок не были осуществлены, не получили признания в России, не были защищены охранными документами и были преданы забвению. Это отрицательно влияло на развитие массового технического творчества в России. В 1913 г. в России было всего 5000 изобретателей и рационализаторов.

Беззаветное служение своей Родине и своему народу — типичная и самая важная черта русского творчества в технике.

То, что технический гений России наиболее полно выразился в области оружия, военной техники, имеет естественное объяснение. Много ли в истории лет, когда мы радовались своей безопасности, без тревоги, озабоченности вглядывались в будущее?

Чего стоит хотя бы одно имя русского изобретателя-конструктора Калашникова, которое знает весь мир, и это имя по-своему напоминает миру, далекому от готовности запереть оружие в арсеналах, о талантливости и неисчерпаемых возможностях русского человека.

В «Беседе о том, что есть сын Отечества» А. Н. Радищев писал: «Истинный человек и сын Отечества есть одно и то же».

Русские техники-новаторы всегда были и истинными людьми и сынами Отечества.

О великих русских новаторах, изобретателях и первопроходцах техники и рассказывается в этой книге. Автор посчитал целесообразным разместить героев не по хронологии их годов рождения, а по областям их основных изобретений.

ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКИХ ПРИВИЛЕГИЙ И ПАТЕНТОВ

История научно-технического творчества и его правовой охраны своими корнями уходит в далёкое прошлое нашей страны. В России юридическая форма патента развивалась из феодальной привилегии, и вплоть до революции 1917 г. охранный документ на изобретение назывался именно так.

Звон Царь-колокола может свести с ума

Создать самый большой благовестник распорядилась императрица Анна Иоанновна. До этого были попытки удивить мир небывалыми по размеру колоколами, но они закончились печально.

Царская родословная

«Прадед» 1599 — 1649.

  • Литейщик: Андрей Чохов (он же делал Царь-пушку)
  • Вес: 33,6 т
  • Находился на Ивановской площади в Кремле. Упал и раскололся при пожаре.

«Дед» 1651 — 1654.

  • Литейщики: Данила Матвеев и Емельян Данилов
  • Вес: 128 т
  • Мастера использовали старую медь. Разбился от сильного удара языком колокола.

«Отец» 1655 — 1701.

  • Литейщик: Александр Григорьев
  • Вес: 160 т
  • В 1661-м упал со звонницы, но остался цел, его вернули на место. Уничтожен во время пожара.

Десятиметровая яма

  • Колокол Григорьева императрица повелела отлить заново. Но теперь он должен был весить больше 200 т. 600 колоколов привезли с Пушечного двора в Кремль на переплавку. За дело взялись литейщики — отец и сын Моторины. Через год старший, Иван Федорович, умер, и проект завершал Михаил Иванович.
  • 2года заняла подготовка к реализации задуманного. Для гигантского колокола собирались возвести отдельную звонницу.

  • 10 м — глубина ямы, которую вырыли на Ивановской площади в Кремле. Ее стены укрепили кирпичом. Дно выложили дубовыми сваями, сверху положили железную решетку. На нее установили кожух — форму для отливки великана.
  • 4 литейные печи сложили вокруг ямы. Каждая вмещала 50 т металла. Расплавленная лава поступала в литейную чашу по кирпичным желобам.
  • 400 человек были заняты в изготовлении исполина.
  • 1 тыс. руб. — вознаграждение Михаила Моторина за работу. Это скромно — за литье более простых колоколов для Новодевичьего монастыря и Троице-Сергиевой лавры он получил 6 тыс. руб. за каждый.

Размеры

  • 6,6 м диаметр
  • 6,2 м высота
  • 203 т вес
  • Повреждение — 11,5 т

Состав

  • 84,51% Медь
  • 13,21% Олово
  • 1,25% Сера
  • 0,036% Золото (72 кг)
  • 0,26% Серебро (525 кг)

Лента времени

  • 1730. 26 июля Подписан указ о создании Царь-колокола.
  • 1735. Первые попытки залить форму металлом окончились неудачей — случилась утечка меди, и возник пожар. 25 ноября колокол был все-таки изготовлен. Плавка длилась 36 часов, после чего медь залили в колокольную форму. Процесс занял 46 минут, каждую минуту в кожух поступало до 5 т металла.
  • 1737. 29 мая — Троицкий пожар в Москве. Желая потушить бревна над ямой, в которой находился колокол, люди поливали его водой. Металл дал трещину — кусок в 11,5 т откололся. По другой версии, причина повреждения — в ошибке проектирования.
Читайте также  Наука и ее роль в современном обществе

Императрица Анна Иоанновна (1693 — 1740). Фото: Legion-media.ru

  • 1792, 1821. Неудачные попытки поднять колокол из земли.
  • 101 год и 7 месяцев Царь-колокол, так ни разу не позвонив, пролежал в яме. Туда устроили спуск и водили любопытных. Но это никак не сравнится с известностью, которую обрел величественный объект после извлечения на поверхность.
  • 1836.42 минуты 33 секунды заняло поднятие из ямы в 1836 году. Руководил процессом Огюст Монферран— автор проекта Исаакиевского собора в Петербурге. Использовали канаты, помост из бревен, полозья на катках. 4 августа Царь-колокол установили на постамент.

Топ-5 самых больших колоколов

  • 9 м. Колокол в Лючжоу (Китай) 109 т. 2010 г.

Колокол в Лючжоу. Фото: Legion-media.ru

  • 8,1 м. Колокол счастья (Китай) 116 т .2000 г.

Колокол счастья. Фото: Кадр Youtube.com

  • 7,8 м. Мингунский колокол (Мьянма) 90 т. 1810 г.

Мингунский колокол. Фото: Legion-media.ru

  • 6,4 м. Большой Успенский (Россия) 65 т. 1817 г.

Большой Успенский

  • 6,2 м. Царь-колокол (Россия) 203 т. 1735 г.

Царь-колокол. Фото Владимира Веленгурина/«Комсомольская правда»

Пробирает до костей

Специалисты утверждают: технически возможно отлить колокол даже тяжелее установленного в Кремле. И поднять на звонницу. Но при ударе в такой благовестник может случиться катастрофа! Наше ухо воспринимает звуки частотой от 16 Гц (колебаний в секунду) до 20 кГц. Писк комара, например, можно отнести к верхней границе, близкой к ультразвуку (частота колебаний превышает 20 тыс. в секунду). А вот при ударе в колокол значительная часть звуковой волны пойдет в спектре инфразвука (менее 20 колебаний в секунду), который у человека вызывает чувство тревоги и беспричинного страха.

Царь-колокол. Фото: Depositphotos.com

Эти звуки — из того же ряда, что слышат, к примеру, люди, способные предсказать непогоду: инфразвуковые колебания воздуха ощущаются ими как боль в ушах. По одной из версий, именно инфразвук погубил моряков, тела которых находили на кораблях-призраках. По той же причине целые команды, охваченные приступом безумия и паникой, выбрасывались за борт. Мощный инфразвук с частотой 7 Гц смертелен — в шторм возникают инфразвуковые волны, близкие к этой цифре. Мечтаете хотя бы отдаленно представить удары Царь-колокола? Послушайте самый большой благовестник в Троице-Сергиевой лавре. Пробирает до костей.

Виды звонов

  • Благовест — мерные удары в самый большой колокол. Звучит к вечерне, к утрене или перед литургией — главным богослужением.
  • Перезвон — удар поочередно в каждый колокол (по одному или несколько раз).
  • Трезвон — удар во все колокола в три приема после маленького перерыва.
  • Перебор — медленный звон поочередно в каждый колокол по одному разу.
  • Погребальный звон — по одному удару в каждый колокол, а в конце во все одновременно. Последний удар — символ земной кончины.
  • Набат — быстрые, короткие удары — предупреждение об опасности.

Кстати

  • В Западной Европе чаще раскачивают купол, в России — язык, что и позволяет создавать очень большие колокола. Известны благовестники без языка, по которым бьют металлической или деревянной колотушкой. Колокола отливают из бронзы, железа, чугуна, серебра, камня и даже из стекла. Наука, изучающая этот предмет, называется кампанология (от лат. campana — колокол и «логос» — слово, смысл).

Национальные особенности звона

Русский

Поперечник основания (или диаметр отверстия) равен высоте колокола с ушами.

Звучание. Насыщенное, продолжительное.

Западноевропейский

Поперечник больше, чем в русском. Высота же меньше — около 7/8 основания.

Звучание. Резкое, сильное, но короткое.

Китайский

Большая сжатость внизу. Поперечник основания немного больше поперечника верхнего пояса.

Звучание. Глухое, непродолжительное.

Династия Моториных

Родоначальником знаменитой династии колокололитейщиков Моториных, известной тремя поколениями выдающихся мастеров, был Федор Дмитриевич Моторин (1630-е-1688). На Пушечный двор он был принят в том же 1651 году, что и Александр Григорьев. Возможно, оба мастера были дружны, так как несколько раз они отливали колокола вместе: в Новгороде в 1654 году (1000-пудовый колокол для Софийской звонницы) и в 1656 году на Валдае в Иверском монастыре по заказу патриарха Никона. Федор Моторин и после этого часто был командирован Пушечным двором для отливки колоколов на местах: в Саввино-Сторожевский (1672) и Троице-Сергиев (1684) монастыри. Эти работы мастера до наших дней не сохранились.

В 1670-е годы Федор Моторин был ведущим литейщиком Пушечного двора, однако не только руководил работами, но и сам лил колокола для московских церквей и монастырей. К сожалению, все они были уничтожены в 1930-е годы.

Помимо таланта искусного литейщика, Федор Моторин обладал еще и предпринимательской жилкой: именно он открыл в 1686 году первый частный колокольный завод. Кроме его сыновей Дмитрия и Ивана достоверно известен только один ученик Моторина-старшего — Иван Князев.

Сохранилось пять колоколов работы Федора Моторина. 52-х пудовый колокол (852кг) сейчас находится в музее «Коломенское». Колокола Даниловский (1678г.) и Новый (200 пудов, т.е. больше 3 т, 1679г.) висят на Иване Великом в Московском Кремле (Даниловский колокол не звонит уже более ста лет: он разбит, имеет вертикальную трещину, а колокол Новый звонит при каждом кремлевском богослужении). 104-х пудовый (1.7 т) колокол, отлитый Федором Моториным в 1683 году для Церкви Введения во Храм Пресвятой Богородицы на Большой Лубянке, после ее сноса в 1924 году был передан в Покровский собор на Рву (более известный как Василий Блаженный), где сейчас является его вторым колоколом по весу. И последний — 540-пудовый (около 9 т) колокол, отлитый для Новодевичьего монастыря, исправно звонит там и сейчас.

За год до смерти Федор Моторин передал завод сыновьям Дмитрию и Ивану.

Дмитрий Федорович Моторин (? -1696), пожалуй, известен меньше других из моторинской династии. Вместе с братом Иваном был он совладельцем колокольного завода в Пушкарях, унаследованного от отца, а также с 1686 по 1696 год работал на Пушечном дворе в качестве колокольного мастера. Сведений о его работах сохранилось очень мало. Лишь один колокол работы Дмитрия Моторина дошел до наших дней: это небольшой колокол 4-х пудов 27 фунтов (76.6 кг) весом с необычным декором (навершие колокола выполнено в виде головы человека, верхняя часть прорезная, украшенная львиными головами и орнаментом). Колокол был отлит в 1687 году по заказу В.В. Голицына, сейчас он находится в музее «Коломенское».

Из двух братьев Моториных более известным был Иван (1660-е-1735). В 1690-е годы он был уже зрелым мастером и отливал колокола для московских церквей и монастырей. Из этих работ сохранился только колокол, отлитый им в 1692 году для церкви Иоанна Богослова в Бронной слободе, сейчас он находится на звоннице Покровского собора на Рву, куда был передан в 1990 году из Новодевичьего монастыря (в монастырь колокол попал в 1925 году). На звоннице Покровского собора колокола отца и сына Моториных висят рядом.

В 1701 году после тяжелых потерь в артиллерии под Нарвой Петр I приказал использовать завод Моторина для отливки пушек. У Ивана все получилось почти как у Андрея Чохова, только в отличие от Чохова, Ивану Моторину пришлось осваивать пушечное литье после колокольного. Помогал ему в этом опытный пушечник Мартьян Осипов. За год (!) царский заказ был успешно выполнен. Скорее всего, таких высот, как Чохов, Иван Моторин в литье пушек не достиг, но 113 шести- и трехфунтовых пушек моторинской работы участвовало в последующих Нарвских походах.

В 1702 году Иван Моторин отлил 3233-х пудовый (почти 53 т) Воскресный колокол (есть основания полагать, что при этом он перелил Старый Успенский колокол Чохова, отлитый в 1600 году и, предположительно, разбившийся при пожаре 1701 года). Этот колокол впоследствии был перелит мастером Слизовым в 1761 году, а затем Яковом Завьяловым и Русиновым в 1817-1819 годах в Большой Успенский колокол — ныне действующий Баговестник Московского Кремля. (До 1702 года Воскресным колоколом Кремля считался 998-пудовый колокол Емельяна Данилова, отлитый в 1652 году, затем его стали называть Вседневным). Через два года, в 1704 году, Иван Моторин отлил Великопостный или Семисотный колокол весом 798 пудов (13 т). Этот колокол и сегодня находится на Успенской звоннице Московского Кремля.

В 1712 году завод Моторина сгорел и был восстановлен только через два года. В 1710-е-1720-е годы Иван Моторин много работал, но от этого времени сохранился только Набатный колокол весом 108 пудов (1.8 т), тот самый, который был наказан за призыв к «чумному бунту», с 1821 года колокол находится в Оружейной палате Московского Кремля.

В 1730 году мастер отлил Новгородский колокол для Ивана Великого весом 420 пудов (почти 6.9 т). Он и сегодня находится там на нижнем ярусе звона. В 1731-ом Иван Моторин отлил часовые колокола на Троицкую башню Московского Кремля, а в 1732 году — Успенский колокол в 1000 пудов для Киево-Печерской лавры (не сохранился). В это же время он вместе с сыном Михаилом готовился перелить Большой Успенский колокол работы Александра Григорьева, разбившийся в 1701 году. Но завершить эту работу мастер не успел: в августе 1735 года Иван Моторин умер.

Отливал колокол-гигант, названный Царем-колоколом, Михаил Моторин — представитель третьего и последнего поколения моторинской династии. Лил Михаил Моторин и другие колокола, но имя его прославил именно 12000-пудовый (около 200 т) Царь-колокол, отлитый им в 1735 году, всего через несколько месяцев после смерти отца. Об отливке Царя-колокола подробно рассказано на отдельной странице сайта. «Царь» пострадал в пожаре 1737 года, находясь еще в литейной яме, и поэтому никогда не звонил. Сейчас он украшает Ивановскую площадь Московского Кремля как замечательный памятник всем русским литейщикам.

Читайте также  Демографическая ситуация в РФ

Благодарю К. Мишуровского за дополнительные сведения о колоколах Московского Кремля: Даниловском и Новом.

А.Ф. Бондаренко «Московские колокола XVII века», «Русская панорама», М., 1998г.
А.Ф. Бондаренко «Колокола Покровского собора: прошлое и настоящее», Государственный исторический музей, М., 2002г
М. Портнов «Царь-пушка и Царь-колокол», «Московский рабочий», М., 1990г

Его дух не сломила война

Моторин Михаил Николаевич

Родился 26 ноября 1926 года в Свердловском. Здесь же и прошли годы его детства и отрочества. Семья Моториных была большая – шесть человек.

Михаил Николаевич был призван в армию 2 февраля 1944 года. Будучи еще совсем мальчишкой, он рвался на фронт.

Служил в войсках Правительственной связи под командованием Георгия Жукова и Константина Рокосовского. Участвовал в освобождении Украины и Польши. Дошел до Берлина. Был контужен 30 апреля 1945 года, направлен в Польский госпиталь г. Гливице. Обеспечивал связь во время Ялтинской конференции. После войны продолжил службу — боролся с бандеровцами.

Окончил службу в декабре 1950 года – демобилизован из Польши в должности командира отделения 352-й роты связи.

Домой Михаил Николаевич вернулся только в 1951 году. Пошел учиться на электрика. Во время обучения познакомился с будущей супругой. Сейчас Михаил Николаевич – дедушка внука и внучки и прадедушка трех правнучек.

ЕГО ДУХ НЕ СЛОМИЛА ВОЙНА

Михаилу Николаевичу Моторину исполнилось 14 лет, когда он стал старшим мужчиной в семье. Его отец, Николай Андреевич, погиб на фронте в сорок первом. Семья попала в трудное положение. Необходимо было зарабатывать на хлеб.

Михаила взяли возчиком в поселковый Совет. Работа оказалась тяжелой: он развозил дрова в детский сад, пекарню, школу и поссовет. Порой, в знак благодарности ему давали то кусок хлеба, то мыла или даже пакетик соли. В годы войны это было хорошее подспорье.

Но вскоре пришла пора идти на фронт. В 1944 году, семнадцатилетним парнишкой, его призвали в Красную Армию. Недалеко от своей малой родины, а именно, в учебке под Реутовым, Моторин стал осваивать профессию связиста. Небольшой рост, юркость и сообразительность помогли Михаилу успешно пройти подготовку. Новобранца отправили в полк связистов, что стоял под городом Ровно.

В январе–феврале сорок пятого роту, в которой он служил, послали на спецзадание: надо было обеспечить правительственную связь во время переговоров в Ялте на Крымской конференции. Командир отделения – ефрейтор Михаил Моторин – и шесть подчиненных ему бойцов охраняли линию связи Симферополь – Севастополь. По окончании конференции связистов направили в польский город Ченстохов. Там Михаилу пришлось увидеть фашистский концлагерь.

– Невозможно описать увиденное, – вспоминает ветеран. – Люди были похожи на живых скелетов – настолько их организм был истощен. Каждому присвоен свой номер, который, как у скота, набит на теле, почти никто из них уже не помнил своих имен. Повсюду слышался омерзительный запах. Сотни, тысячи людей разных народов кончили здесь жизнь в газовых камерах.

Видел Михаил и трехметровый ров, в который сваливали мертвых людей. Связисты помогали извлекать трупы из доверху заполненного рва. Такую помощь они оказывали солдатам спецроты, которым, в свою очередь, приходилось вскрывать тела, чтобы определить причину смерти. Рота Моторина побывала и в Освенциме. Его отделение прокладывало связь Шовиница – Катовице – Битум. Здесь Михаил получил первые ранения в шею и колено. Лежал в госпитале в польском городе Гливице. Осколок, прочно засевший в колене бойца, хирурги извлечь не решились. И по сей день он беспокоит ветерана.

В Польше Михаил со своими боевыми товарищами налаживал правительственную связь. Времени на ликвидацию неполадок давали мало, не более 40 минут. Необходимо было, невзирая ни на что, действовать четко, быстро и оперативно. На очередном задании, ремонтируя линию вдоль железной дороги, каждый из связистов взял по участку. Ловкий Миша быстро очутился на одном из столбов и услышал гул приближающегося самолета. Начался обстрел проходившего в это время эшелона. После взрыва наш герой очнулся в госпитале.

Туда ефрейтора доставил его боевой товарищ. Сломанная рука, контузия и поврежденная нога – ничто не сломило Михаила. Он быстро наладил связь в госпитале, а позже, узнав про передислокацию своей части, прекратил лечение. Сбежав из госпиталя, он присоединился к сослуживцам, которые шли на Берлин.

Воин Моторин вернулся в свой полк. Связисты в штурме германской столицы не участвовали, но зашли в город, когда Рейхстаг еще не был взят. Здесь наш герой и увидел великого полководца – маршала Г.К. Жукова.

– В тот день я с товарищами дежурил в машине, которую направили на ликвидацию прорыва связи, – делится своими воспоминаниями ветеран. – Рядом с нами располагался передвижной пункт радиосвязи – «летучка». Выглянув из-под брезента, я увидел двух советских офицеров и пленного немца, который что-то сердито говорил. Стало ясно, что они его не понимают. А я-то немецкий язык знал хорошо. Немец пытался сообщить, что вот-вот начнется бомбежка. Мне пришлось вмешаться и оповестить об этом офицеров. После чего машины связи были переброшены в другой квартал. Там мне посчастливилось увидеть маршала Жукова.

На протяжении полугода связисты восстанавливали связь в Бреслау, Дрездене и в самом Берлине. Каждые три-четыре дня специальная машина подвозила цемент, трубки, медный кабель, провода, чтобы как можно скорее удалось наладить мирную жизнь на освобожденной территории.

К осени 1945 года удалось не только восстановить связь штаба. В Варшаве рота ремонтировала и склады, оборудованные на месте разбитого госпиталя. В них позже скопилось много машин и деталей – одним словом, техники. И вот, в ноябре 1946 года, на Москву отправляют эшелон. Одним из сопровождающих на склад № 10, который располагался в Балашихе, едет и Михаил Моторин.

Возможность попасть в отчий дом затмила все, и Михаил, отпросившийся на побывку, направляется в Свердловку прямиком через лес.

– Ждать встречи с родными я уже не мог, вот и отправился в путь длиной 15 километров пешком. Пришел я, когда уже стемнело, – рассказывает Михаил Николаевич. – Сначала в дом меня не пустили, улыбается (прим. авт.) Голос-то изменился, мама меня и не признала. Слышу за закрытой дверью бабушка кричит: «Ты ли это, Миша?». – Отвечаю: «Я это! Я! Бабушка!». Вот так по-свойски, по-домашнему встретили меня дома.

Со взятием Берлина в 1945 году служба нашего героя не закончилась. В 1946 году Михаил находился в Польше, где обеспечивал связь Москва – Берлин. Только в пятидесятом году он демобилизовался и возвратился в родную Свердловку. Не без труда устроился бойцом пожарной охраны тонкосуконной фабрики имени Я.М. Свердлова. Окончив курсы повышения квалификации, получил должность начальника отряда. После ему пришлось поработать электромонтером в городе Электростали, а потом и в Институте авиакосмической промышленности, специализирующимся в то время на строительстве складов.

Михаила взяли на должность начальника военизированной охраны. График работы «сутки через двое» давал возможность фронтовику Моторину подыскивать себе дополнительные занятия. Вскоре он открыл в поселковом клубе «Октябрь» секцию штангистов. К тому времени у М. Моторина уже была семья: жена Екатерина и сын с дочерью.

С женой Михаил Моторин познакомился во время поездок из дома на учебу в Электросталь. Она жила в деревне Оборино. Красавица с роскошной косой оказалась еще и мастерицей. Переехав жить на Свердловку, она устроилась работать на тонкосуконную фабрику, где стала первой мотальщицей.

Как-то Михаил Николаевич ехал на мотоцикле по безлюдному шоссе. Вынырнувший на повороте самосвал задел его. Хирурги спасли Моторину жизнь, но начавшаяся гангрена правой ноги заставила их срочно ампутировать голень. Однако институт авиакосмической промышленности сохранил за фронтовиком должность и помог купить автомобиль марки «Ока».

В восемьдесят шестом году у Моториных сгорел дом. К сожалению, вместе с ним сгорели и все документы, много фотографий и вещей, которые были так дороги ветерану. Горевать главе семейства было некогда, Михаил принялся за строительство нового дома. На подмогу тут же пришли родственники, друзья, соседи. Откликнулись многие, потому что знают Михаила Николаевича как человека отзывчивого и неравнодушного. Однако на этом беды не кончились. Спустя время слегла жена Екатерина. Михаил Николаевич ухаживал за супругой до последних дней ее жизни.

Несмотря на все невзгоды и испытания, Михаил Николаевич не потерял веры. Он любит жизнь, и любой молодой может позавидовать его активности и стремлениям. Сейчас у нашего героя большая и дружная семья, есть внуки и правнуки. Недавно ветеран получил квартиру в новостройке микрорайона Лукино-Варино, из окна которой открывается прекрасный вид на новую свердловскую школу № 2 и памятник «Детям военных лет». К слову, ключевая фигура этой композиции создана по фотографии самого Михаила Моторина.

В свое новое жилье наш герой первым делом привез гармонь, ведь именно этот инструмент помогал ему пережить и военные бои, и все невзгоды мирной жизни. Она помогает сохранить бодрость духа и сейчас.

В настоящее время Михаил Николаевич состоит в местном Совете ветеранов, а также мечтает открыть в новой школе музей, где он сможет поделиться памятью с подрастающим поколением для того, чтобы мы все гордились своей страной, любили Родину и чтили подвиг предков. Чтили тех, кто однажды, собравшись вместе в нелегком бою, все-таки победили фашизм, восстановив справедливость и дав жизнь нам – их потомкам.

Иван Федорович Моторин и Михаил Иванович Моторин (стр. 2 из 3)

«. при перелитии Успенского большого колокола имелось мастеровых и работных людей каменщиков пять человек, оные каменщики на литейных печах над сводами кирпичом сравнивали литейные печи и поломенники и трубы известью обеливали;

Читайте также  Министерство юстиции России задачи, функции, полномочия, структура

кузнецов двадцать шесть человек, оные кузнецы к ходячим шпилям пятники и перекрестья и к литейным печам запасные решетки и коромыслы к колокольному болвану гвозди ковали;

слесарь один, оный слесарь разной инструмент обтирал;

пильников два человека, оные пильники пилы разных рук отковывали и зубили;

столяров два человека, оные столяры колокольные уши из дерева склеивали и вырезывали;

плотников шесть человек, оные плотники походячие шпили делали, кровлю над литейной ямой крыли;

воловых работников сорок человек, оные воловые кирпич и глину каменыцикам подавали, известь разводили, глину мяли, воду на глину носили, в плавильном амбаре были;

плавильный мастер один, оный мастер одну плавку медных крах выплавил;

всего при одной работе было мастеровых и работных людей восемьдесят три человека, да в Лефортовском доме при дележ тог колокола модели, что сделано скульптурными, пьедестальными и фор мовальными мастерами и рещиками, в тех же числах персона е. и. в разчищается на воску, надписи переписывает на бумаге, травы, которыя будут сверх святых и кои также еще, которые будут близь уше колокольных ныне разчищаются на воску, ковер, который будет под персонами и. в. ныне формуется гипсом».

Со своим помощником сыном Михаилом он работал так энергично, что уже к 25 января 1734 г. закончил в основном главнейшие и наиболее трудоемкие операции, а именно: изготовление и сушку («обжиг») болвана, нанесение тела (рубашки) колокола и прикрепление к рубашке всех восковых украшений и надписей и, самое главное, изготовление верхней формы (кожуха).

Дальнейшая работа заключалась в том, чтобы высушить (обжечь) верхнюю форму и болван и с большой осторожностью вытопить воск, чтобы не повредить формы. Затем предстояло поднять верхнюю форму, очистить ее от скоксовавшегося воска, исправить возможные случайные повреждения, удалить глиняную рубашку («тело») колокола, «озолить» болван, засыпать среднюю часть последнего, там, где была топка, песком, а затем снова опустить верхнюю форму (кожух) на болван, скрепить верхнюю форму с железными брусьями, положенными на фундамент под болваном, затем укрепить колокольные уши (то есть форму ушей), которые были изготовлены отдельно, и скрепить их с формой.

На все это, по расчетам Михаила Моторина, необходимо было около шести недель. После этого следовало сложить каменную стенку поверх ушей, то есть вокруг всей формы, «дабы во время литья» не было никаких неожиданностей и неприятностей, а затем высушить эту кирпичную кладку.

Однако Иван Моторин спешил напрасно: волокита, связанная с получением разрешения на всякую серьезную работу из Петербурга от правительствующего сената, привела к тому, что вместо февраля — марта эти операции могли быть начаты только с сентября.

В течение шести недель, с 30 сентября по И ноября, опущенный кожух скрепили с болваном, возвели каменную стенку доверху по уши колокола, которую затем высушили, опустили и укрепили форму ушей.

Следующим этапом должна была быть кладка кирпичной стены «до верху, и поверх того будут делать для течения меди кирпичные желобы и оной колокол надеется он Моторин вовсе приготовить к литью от сего числа через две недели. А как скоро оная вся работа окончится, то лить будет без всякой остановки».

Наконец после бесконечных проволочек 26 ноября 1734 г. были затоплены все четыре печи. По расчету мастера эта работа должна была завершиться 28 ноября. Но неудачи преследовали его: две из плавильных печей оказались неисправными: «тогож числа у двух печей поды подняло и медь ушла под поды».

Созванный экстренно в помощь И. Моторину совет, в который кроме самого Ивана Моторина вошли пушечные мастера Андрей Степанов, Андрей Арнальт и подмастерье Копьев, а несколько позднее асессор Андрей Нартов, для успешного завершения работы решил, что в двух оставшихся неповрежденными печах можно с успехом расплавить всю необходимую для отливки колокола медь, для чего нужно добавить в них меди и олова 6500 пудов, и что иного способа исправить положение нет. а остановить отливку колокола ни в коем случае нельзя.

В виду этого спешно заготовили необходимые материалы: 600 старых колоколов, весом 1663 пуда, полушечной меди 4137 пудов и 700 пудов олова».

Все это было загружено в две оставшиеся печи. Но уже 29 ноября вышла из строя еще одна печь, после чего собравшиеся на совещание мастера пришли к заключению, что отливку колокола необходимо отложить, а медь, оставшуюся в печах, выпустить в «запасные печуры».

Было решено исправить печи, разобрать забутку вокруг кожуха до фундамента, осмотреть и исправить кожух, вновь высушить его и забутить и снова подготовить все для отливки колокола.

Однако на этом неудачи с отливкой колокола не кончились. Во время выпуска меди в «запасные печуры», которые в спешке, очевидно, были недостаточно хорошо просушены, медь выбрасывало («медь прыскала сильно знатно»), отчего загорелась крыша над сараем и сгорела подъемная машина, предназначенная для подъема кожуха.

Пережитые неприятности тяжело отразились на здоровье престарелого Моторина, имевшего к этому времени по меньшей мере пятидесятилетний стаж работы в качестве колокольного мастера.

В начале 1735 г. Иван Моторин умер, передав начатую им отливку колокола своему помощнику и сыну Михаилу. В сентябре 1735 г. все работы в основном были закончены, и Михаил Моторин заявил, что колокол необходимо лить немедленно, так как, «ежели ожидать весны, то будущей зимой горны и печи от морозов потрескаются и требовать будут починки, от чего имеет быть излишний убыток».

Напуганное предшествующими неудачами начальство потребовало от литейных мастеров письменного обязательства, чтобы «не могло произойти в литье того колокола препятствий благоисправно оной колокол вылить». Кроме того, в помощь комиссии графа С. А. Салтыкова «особое смотрение» было поручено московскому генерал-губернатору князю Барятинскому.

25 ноября 1735 г. отливка величайшего в мире колокола успешно закончилась: «1735 ноября в 25 день у перелития Успенского Большого колокола при Ивановской колокольне колокольный мастер Ивана Моторина сын Михаил Моторин и колокольные литейщики Таврило Смирнов, Андрей Моляров сказали: сегож ноября 23 дня начали мы растоплять в литейных печах медь для литья онаго колокола. а сего Ноября 24 дня пополуночи вышереченной Большой Успенской коло-Кол вылили благополучно».

Из реестра, приложенного к этому донесению колокольных мастеров, явствует, что отливка колокола происходила следующим образом. В 1 час 13 минут ночи была выбита летка из первой печи и расплавленная медь была пущена в колокольную форму.

Из второй печи медь выпустили в 1 час 17 минут, из третьей печи — в 1 час 30 минут, а из последней, четвертой, печи — в 1 час 37 минут. «В 49 минуте оной колокол литьем окончился». Через 25 минут, а именно N 2 часа 15 минут, оставшаяся в четвертой печи медь была выпущена п «запасные печуры».

Таким образом, заливка продолжалась 36 минут. Если же взять среднее время выпуска расплавленной меди из всех четырех печей и принять во внимание, что из четвертой печи было выпущено в «прибыльные печуры» около 3000 пудов меди, то получится, что отливка колокола продолжалась не более 25 минут. А это говорит об исключительно удачно приготовленной и обожженной форме колокола, свидетельствующей о высоком мастерстве колокольных мастеров Моториных.

В самом деле, в форму поступало не менее 8 тонн расплавленной меди в минуту — скорость заливки исключительная, и, судя по чистоте внешней поверхности колокола, по четкости украшений и надписей, можно сказать, что форма блестяще выдержала сверхтяжелые условия заливки.

Царь-колокол представляет собою единственную в своем роде отливку как по своей величине, так и по красоте форм и особенно по изумительному изяществу отделки. Исключительное впечатление оставляют барельефы, изображающие царя Алексея Михайловича, императрицу Анну Иоанновну, а также детали украшений по ‘верхнему и нижнему фризам — поясам колокола.

Колокол, отлитый отцом и сыном Моториными, имеет следующие надписи:

«Блаженныя и вечно достойныя памяти великого гдря цря и великого князя Алексея Михаиловича вся великия и малыя и белыя России самодержца повелением, к первособранной цркви Простыя Бцы честаного и славного ея Успения, слит был великий колокол осм тысящ пуд меди в себе содержащий, в лето от создания мира 7162, от Рождества же по плоти Бго Слова 1654 года и из места сего благовестить начал в лето мироздания 7176, Христова Рождества 1668 и благовестил до лета мироздания 7208, рождества же Гдня 1701 года в которое мера июня 19 дня от великого в Кремле бывшего пожара поврежден, до 7239 лета от начала мира, а от Христова в мир Рождества 1731 пребыл безгласен».

«Благочестивейшая и самодержавнейшая великая грни императрицы Анны Иоанновны, самодержицы всея России повелением, во славу Бога в Троице славимого и в честь Пртыя Богоматери, к первособранной церкви славного ея Успения лит сей колокол из меди прежднего осми пуд колокола, пожаром поврежденного, с прибавлением материи двух тысящ пуд, от создания мира 7241 от Ржств же по плоти Бга Си 1733, а благополучно ея в. царствования в четвертое лето».

«Лил сей колокол Российский мастер Иван Федоров он Моторин с сном своим Михаилом Моториным».Наши древние колокольные мастера — и безымянный мастер времен Алексея Михайловича, и Иван и Михаил Моторины — уже в совершенстве владели всеми основными приемами колокололитейного искусства. Дальнейшее развитие колокололитейного производства в России до XIX в. включительно не внесло сколько-нибудь существенных изменений в разработанные ими методы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: