Бездомные дети в России - OXFORDST.RU

Бездомные дети в России

Сколько в России детей-беспризорников

И как государство решает эту проблему

В экономически благополучном 2019 году только МВД выявило больше 75 тысяч беспризорников.

Мы посмотрели статистику и узнали, сколько беспризорников в России, как с этой проблемой борется государство и насколько эффективны меры, которые принимают власти.

Кого считают беспризорниками

Отдельной статистики по беспризорникам нет. Государство считает одновременно и беспризорных, и безнадзорных детей, а это разные термины.

Безнадзорные дети — те, чьи родители не выполняют своих обязанностей по воспитанию, обучению и содержанию. Беспризорные — безнадзорные, которым негде жить.

Как показывают исследования, если безнадзорные дети уходят из дома, причины этого решения почти всегда в семье: родители пьют, жестоко обращаются с детьми. А еще влияет школа — например, когда учителя не обращают внимания на сложившуюся в семье ситуацию.

Беспризорных детей, которых выявила полиция или органы соцзащиты, помещают в социально-реабилитационные центры. Это место, где дети временно живут, учатся, общаются со сверстниками. Там же психологи и педагоги учат беспризорников самостоятельно жить в обществе, решать бытовые вопросы.

Основные подходы к изучению проблемы беспризорности и безнадзорности в современной России, РГСУPDF, 228 КБ

После того как ребенок покинет центр, его могут вернуть в семью, но при условии, что родители до этого выполняли свои обязанности. Бывает, что ребенка передают другим родственникам, например бабушке и дедушке. При этом родительских прав маму и папу не лишают. Если же выяснится, что ребенка дома унижали, били или он уже не первый раз сбегает, отца и мать могут лишить родительских прав, оштрафовать или даже осудить.

Социальная реабилитация. Учебное пособиеPDF, 1,8 МБ

Семейное устройство в России, Благотворительный фонд Елены и Геннадия ТимченкоPDF, 4,3 МБ

Когда родителей лишают родительских прав, ребенку пытаются найти опекуна — как правило из числа родственников — или приемную семью, но могут и отправить в детдом. В последнем случае он станет социальным сиротой. Так называют несовершеннолетних, которые остались без попечения родителей, — то есть детей, чьи родители живы, но лишены прав. К таким относится около 80% воспитанников детдомов.

С 2008 по 2019 год количество детей, родители которых ограничены в правах, росло на 6% ежегодно — за исключением трех лет. Это может быть связано не только с ухудшением климата в семьях: с 2007 года лишение родительских прав чаще стали заменять ограничением в правах.

Сиротство в России, «Демоскоп Weekly»PDF, 1,3 МБ

Считается, что ограничение в правах позволяет наладить работу с проблемной семьей и не лишать ребенка общения со значимыми взрослыми. Но, по данным специалистов Фонда Елены и Геннадия Тимченко, после этого только около 10% родителей восстанавливают свой статус. Пока ребенок временно находится в детском учреждении, с самой семьей никто не работает. Центры реабилитации могут консультировать и поддерживать родителей лишь по их собственному запросу, а это происходит нечасто.

Насколько эффективна работа государства

В России накопилось много позитивного опыта по решению проблем с безнадзорными детьми, но на системном уровне пока остались механизмы «пожарной команды». Государство реагирует на уже перезревшие проблемы у конкретных детей и в конкретных семьях. Не хватает современной законодательной базы.

Сейчас основная задача — профилактика. Кризисной семье нужно помогать, причем не перекладывая на себя ответственность за детей, а добиваясь изменений в самой семье, чтобы она научилась заботиться о детях. Принято решение полностью переработать федеральный закон «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», чтобы он регламентировал методику раннего выявления неблагополучия и четкую организацию работы с каждым случаем с индивидуальным подходом.

В каких регионах ситуация хуже всего

Учет беспризорных и безнадзорных детей в России ведут несколько ведомств — Минтруд, Минздрав, МВД, но раскрывает данные только полиция. Правоохранительные органы считают тех, кого поймали на улице или задержали после совершенного правонарушения, а также детей, чьи родственники заявляют о пропаже ребенка. При этом, по данным поискового отряда «Лиза Алерт», родители из неблагополучных семей очень редко подают такие заявления.

В целом в России количество беспризорных и безнадзорных детей идет на спад: если в 2010 году в стране их выявили более 100 тысяч, то в 2020 — чуть меньше 60 тысяч.

Мы посмотрели, в каких регионах растет количество беспризорных и безнадзорных детей на 1000 жителей младше 16 лет. Чтобы исключить случайные колебания в отдельные годы, смотрели на ситуацию за два трехлетних периода: 2015—2017 и 2018—2020 .

В 31 регионе из 81 (по четырем территориям данных нет) за последние три года количество таких детей выросло. Лидеры по количеству беспризорников — Тыва, Марий Эл, Псковская область, Хабаровский край и Курганская область: 6—8 человек на 1000 жителей младше 16 лет. Для сравнения, в среднем по стране — 2,2 человека. В целом получается, что чем выше уровень жизни в регионе, тем меньше там беспризорных детей.

Из каких семей уходят дети

Не существует каких-то однозначных характеристик, по которым можно выделить семьи, где дети подвержены риску безнадзорности. Обычно это семьи в кризисе. Источником последнего может быть негативный детский опыт родителей, их характер и особенности здоровья, зависимость от алкоголя, дефицит поддержки, серьезные социальные проблемы, на решение которых не хватает сил и внутренних ресурсов. Чаще всего семьи, которые не могут заботиться о детях, социально не адаптированы, но это не значит, что во внешне благополучных, материально обеспеченных семьях не может возникнуть таких проблем.

В неполных или конфликтных семьях, а также в семьях, где родители пьют или имеют криминальное прошлое, вероятность того, что ребенок уйдет на улицу, еще выше. Особенно если он сталкивался с насилием со стороны кого-то из близких. По нашим подсчетам, если ребенок ушел из семьи, то он пополнит ряды несовершеннолетних преступников с вероятностью 61%. Дети мигрантов, в том числе внутренних, которые не сумели найти работу и адекватное жилье, находятся в зоне повышенного риска.

Благотворительный фонд Тимченко и аналитический центр при правительстве РФ исследовали причины социального сиротства. Выяснилось, что родителей 40,4% таких детей лишили прав из-за злоупотребления алкоголем, 24,5% — из-за того, что уклонялись от воспитания и не смотрели за детьми, 14,1% — из-за материальных трудностей. Если ребенка не на что содержать, семья может отказаться от него добровольно.

Проблемами социальных сирот занимаются государственные и частные благотворительные фонды. Подобные программы есть у Российского детского фонда, Благотворительного фонда Елены и Геннадия Тимченко, «Волонтеров в помощь детям-сиротам», Фонда профилактики социального сиротства, а также небольших фондов, которые работают в регионах. Они обучают специалистов работе с кризисными семьями, организовывают программы социальной адаптации, благотворительные акции, пропагандируют семейные ценности. Но основной фокус их работы — дети, оставшиеся без попечения родителей, и дети с особенностями развития.

Некоторые организации, такие как всероссийская «Расправь крылья!», петербургский «Апрель», тверская «Константа», вологодская «Дорога к дому», заботятся о детях, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Например, помогают семьям, пережившим пожар или наводнение, потерявшим единственного кормильца или таким, где есть дети с особенностями физического развития: передают вещи, оказывают психологическую и юридическую помощь. Часто российские фонды работают при государственной поддержке или при поддержке крупных компаний, в том числе государственных. Среди партнеров «Дороги к дому» — «Северсталь», «Константы» — «Лего».

Всего в России зарегистрировано 5133 НКО в сфере социального сиротства — это 1,7% от всех НКО социальной направленности. Для сравнения, общественных организаций, которые занимаются патриотическим воспитанием, — 17 582, а развитием физкультуры и спорта — 30 679.

Есть благотворительные фонды и пункты помощи при РПЦ. Часто религиозные люди сами организовывают благотворительные выезды и собирают пожертвования. Но масштабы такой ресоциализации небольшие: в стране насчитывается всего пара десятков детских церковных приютов.

Миллионы беспризорников: реальность или миф?

Вам на почту будет приходить уведомление о новых статьях этого автора.
В любой момент Вы можете отписаться от уведомлений, перейдя по специальной ссылке в тексте письма.

Интернет и массовые издания изобилуют леденящими душу историями о трагических судьбах миллионов беспризорных детей. Специалисты возражают: в России этой социальной проблемы практически нет. Кто же прав?

Миллион детей — туда, пару миллионов — сюда…

Еду в метро. Рядом сидит и, не отрываясь, читает тонкий цветастый журнал юная особа. Что же она там нашла такое занимательное? Скашиваю глаза, но шрифт слишком мелкий, из чужих рук букв не разобрать. Зато крупный заголовок видно отлично: «В России 5 миллионов беспризорных детей».

Господи, ужас какой! Пять миллионов — это ведь население Петербурга. Я невольно представляю себе второй по величине город нашей страны, в котором обитают исключительно беспризорники: повсюду — на улицах, в транспорте, музеях и театрах, университетах и научных учреждениях — чумазые, полуголодные, бедно одетые дети, без будущего, не знающие ни тепла, ни любви… От такой картины даже человеку со стальными нервами может стать худо.

Добравшись до дома, ныряю в глубины всезнающего Интернета. И тут же нахожу многочисленные подтверждения тому, что беспризорники у нас в стране — воистину всенародное бедствие.

Правда, постепенно, сопоставляя одни факты с другими, начинаю замечать странные вещи.

Во-первых, в цифрах подозрительно большой разнобой. То говорят: от 2 до 5 миллионов беспризорных детей, то — от 300 тысяч до 5 миллионов, то — не менее 3 миллионов… Конечно, беспризорники — не солдаты, посчитать их не так просто. Однако в мире, да и у нас в стране, давным-давно существуют специальные методики, позволяющие произвести гораздо более точные расчёты, а не так, что миллион туда, пару миллионов сюда.

Читайте также  Негативные факторы техносферы 2

Во-вторых, пытаясь обозначить источники информации, зачастую пишут: «социологи утверждают», «согласно официальным данным», «неофициально некоторые чиновники и организации показывают» и т.д. Кто эти социологи, кто подготовил эти официальные данные, как фамилии чиновников и названия организаций, которые снабдили журналистов неофициальными подсчётами, — обычно не называется, а это верный признак того, что информация недостоверна. Если же всё-таки упоминают фамилию и должность чиновника или руководителя общественной организации, который говорит о миллионах беспризорников, то и он, в свою очередь, никак не объясняет, откуда у него такие данные. Поэтому закрадывается вполне логичная догадка, что миллионы детишек, живущие сами по себе, нужны этим взрослым тётям и дядям, чтобы получить дополнительные миллионы рублей на свою деятельность.

Наконец, в-третьих, все публикации такого рода заканчиваются 2012 годом. В 1990-е годы их было полным-полно, в 2000-е их было поменьше, но тоже хватало, а в последние пять лет про беспризорников можно прочитать только в жёлтых изданиях, причём самого что ни на есть канареечного цвета.

Кому верить?

А может, три-четыре-пять миллионов беспризорников на бескрайнюю нашу страну, в которой проживают 146 миллионов россиян и свыше 11 миллионов мигрантов, — это не так уж и много?

Всё, как известно, познаётся в сравнении. Что ж, для начала историческое сравнение: сразу после Первой мировой, обеих революций 1917 года и Гражданской войны численность беспризорников в Советской России составляла, по данным Большой советской энциклопедии, 4–6 миллиона детей, а по данным современного историка Александра Рожкова — около 7 миллионов. (В данном случае разнобой в цифрах объясним: с 1914-го по 1921 год никто беспризорников не считал, не до того было, все подсчёты были выполнены задним числом.)

Однако кто бы что ни говорил о «лихих» девяностых, они по своим социальным последствиям никак не могут сравниться с тем, что пережили наши предки в ходе страшных войн и революционных потрясений первой четверти минувшего века. В 1990-е не было многомиллионной гибели людей, распространённого распада семей и массового одичания. Значит, и беспризорность не могла иметь сопоставимых масштабов.

А вот ещё одно сравнение, современное: в середине нынешнего десятилетия численность детей и подростков до 18 лет составила около 28 миллионов. Если признать, что 5 миллионов беспризорников — цифра объективная, то получится, что у нас в стране каждый пятый-шестой ребёнок обитает сам по себе, без призора взрослых. Да кто ж из нас — родителей, бабушек и дедушек, соседей, педагогов, детских врачей и медсестёр —поверит в такую чепуху?!

Наверное, ближе всех к истине статистический сборник, выпущенный Международным детским фондом ООН (ЮНИСЕФ), который указывает, что в 2005 году в нашей стране было 64393 беспризорников и безнадзорных детей (доставленных в лечебные учреждения). Причём в последующие годы их численность неуклонно снижалась, в частности, через три года их было уже 60903.

Да что там цифры! Давайте напряжём собственную память. Я, петербуржец, могу засвидетельствовать: ещё лет пять-семь назад тётки таскали по вагонам метро маленьких детей, крича: «Поможите, люди добрые! Мы сами неместные…» Свои у них были дети или чужие, про то знал только Бог. А ещё в подземных переходах часто встречались плохо одетые одинокие девочки и мальчики подросткового возраста: застыв в скорбных позах, они держали в руках картонку с надписью типа «Помогите похоронить маму» или «Помогите на операцию». Не факт, что это были действительно беспризорники, а не помощники аморальных родителей, но теперь они почти полностью исчезли. Милостыню собирают только старушки, старички да калеки.

Наблюдения подтверждаются и данными ГУВД по Санкт-Петербургу Ленинградской области: за весь прошлый год в северной столице было выявлено 2576 безнадзорных детей. Это несовершеннолетние, задержанные в основном без сопровождения взрослых после 22 часов или за административные правонарушения. Свыше 600 из них определены в учреждения здравоохранения, ещё более 300 — в центры социальной защиты.

А где же беспризорники? Беспризорников… нет.

За детей отвечают взрослые

Мои знакомые, профессионально занимающиеся проблемами детства, объясняют, как всё же в действительности обстоят дела.

Сегодня миллионы российских беспризорников обитают исключительно в маргинальных журнальчиках и газетках. Эти издания постоянно пугают читателей такими ужасами, чтобы поддержать свой тираж. Когда-то пугали полчищами огромных крыс в метро, теперь вот пугают полчищами несчастных, никому не нужных детей.

В реальной жизни крупных российских городов проблема беспризорников, по большому счёту, была решена примерно пять лет назад, когда она привлекла повышенное внимание общества, в том числе некоммерческих организаций.

Но всё это вовсе не означает, будто теперь вообще нет безнадзорных или беспризорных детей (в первом случае это дети, которые временно находятся вне контроля взрослых, во втором — уже не мыслящие себе иной жизни, кроме обитания в асоциальных условиях). Такие дети, к сожалению, были всегда и всегда будут.

Причин много, и, к сожалению, далеко не всегда удаётся их сразу понять, тем более предусмотреть. Но ещё менее понятно, почему в те или иные годы побегушников вдруг становится гораздо больше. К примеру, один из таких всплесков наблюдался три года назад. В 2015-м вице-премьер Ольга Голодец с тревогой говорила: «В прошлом году родной дом или социальное учреждение самовольно покинули 53,1 тысячи подростков, это на 22 процента больше, чем в предыдущем году».

Так что, проблема беспризорников сегодня сильно преувеличена, но это не значит, что ее нет. Дети ведь не из-за хорошей жизни остаются одни на улице или бегут из семьи, детского дома. Решать эти вопросы должны полиция и органы опеки. Это официально. Но неофициально — все мы, взрослые. Думаю, объяснять, почему, — излишне.

Помощь Беременным женщинам и мамам

Бесплатная горячая линия в сложной жизненной ситуации

Дети улиц: куда деваются беспризорники

Несколько лет назад вид бездомного ребенка, обитающего на вокзалах, никого не шокировал. Их были тысячи. Грязные и голодные, сбивающиеся в стайки, мимо которых хотелось побыстрее пройти. Никто и не заметил, как это явление пропало — ведь нельзя заметить то, чего не хочется видеть. «Правда.Ру» попыталась понять, почему с улиц столицы пропали бездомные дети и победили ли мы беспризорность.

Охрана Курского вокзала Москвы быстро реагирует на появление журналистов. Несколько молодых людей в черной форме подбегают и интересуются: «Есть разрешение на съемку»? Когда выясняется что есть, идем в кабинет начальника охраны, чтобы все оформить «как надо».

— А у нас бездомных детей давно уже нет, что вы тут найти-то хотите? — интересуется крупный мужчина с неумолкающей рацией в руке. — Были, действительно жили тут. Это был ужас, вспоминать неохота.

Несколько лет назад на Курском вокзале жили десятки беспризорных детей. Причем маленькие бродяги были у всех на виду и каждый сотрудник Курского мог показать места, где дети ночевали. До сих пор существует организация «Курский вокзал. Бездомные дети», волонтеры которой занимались проблемами никому не нужных подростков. Администратор центра Анна Федотова — улыбчивая женщина с добрым голосом (видимо, многолетнее общение с детьми, которых можно спугнуть даже злобной интонацией, оставило привычку говорить мягко и «бережно»). Анна ходит по Курскому вокзалу как у себя дома. В том смысле, что знает здесь каждый угол. Мы идем по перрону туда, где жили беспризорники, а волонтеры таскали им продукты и лекарства.

— Тут все изменилось конечно, аккуратней, не упадите, — Анна спускается с платформы, цепляясь за ручки стоящей электрички. — Вот тут они жили. Видите, в бетоне под платформой проломлены дыры? Это был их дом. Они даже умудрились сюда провести электричество. Вечерами сидели и смотрели мультики, причем все: и старшие и младшие — несмотря на возраст и поведение, они все же оставались детьми. Конечно, детством это назвать трудно. Кололись, нюхали клей, лак. Когда у нас один мальчик заболел, мы пытались его поместить в больницу, но ребенок до ужаса боялся врачей и вообще, так сказать, учреждений. Вот так и лежал тут, на матрасе, а я таскала ему лекарства и измеряла температуру.

Волонтеры тогда сталкивались с абсолютным безразличием соцслужб: ребенка, которого отучить нюхать клей или колоться — уже большое дело, не хотели брать ни в больницы, ни в приюты.

— Приходилось буквально уговаривать, умолять, — говорит Анна. — Но тех, кто готов был взять на себя такую ношу, были единицы. А так полежат тут под перроном, придут в себя и опять на заработки.

А чем зарабатывали? — мы интересуемся, наверное, для галочки и ожидаем ответа, что беспризорники воровали и грабили весь день напропалую.

Ой, вы знаете, да много чем. Были моменты, может быть, криминальные, но не повально. У них такой бизнес был — «подавать руки» назывался, — Анна улыбается. — Это когда они на перроне стояли и помогали залезть на него пассажирам, которые в обход шли. Ну, просто руки подавали — отсюда и название. И люди им платили небольшую денежку. В общем, такое честное предпринимательство.

Бороться с беспризорниками начали в середине 2000-х. По крайней мере в Москве за саму проблему взялись так, что стайки уличных ребят перестали попадаться на глаза. Понятно, что детей буквально распихали по приютам и детдомам. Бежать и ошиваться на вокзале оказалось невозможно — опять ловят и везут. Теперь вид беспризорного ребенка привлекает внимание правоохранителей, которые как можно быстрее пытаются избавиться от «подарка» на своей территории.

Читайте также  Международное спортивное движение

Неподалеку от Курского дежурит белый микроавтобус. На бортах и капоте красные кресты и надпись «Милосердие». Сотрудник православной службы Константин Шумский говорит, что раньше работал на скорой, а потом пришел сюда. По его словам, автомобиль, который колесит по Москве и пытается помочь бездомным — более чем востребован у тех, кто живет на улице.

— Бездомных к нам много приходит, но это взрослые люди, не дети, — рассказывает Константин. — Нет, бывает попадаются подростки, но это не то — приехали потусить в столицу и торчат тут. Детей не было давно.

Внутри автобуса «Милосердия» медикаменты, обувь и носки — их бездомные очень просят. Сегодня автобус приехал лечить, чуть позже, к вечеру, приедет другой — кормить.

— Если вы хотите сказать, что проблема бездомных детей решена — это не так, — отвечает Константин, когда мы радуемся, что «детей улиц» с этих самых улиц убрали. — Детская беспризорность приобрела несколько другую форму, но не исчезла. Дети теперь бомжуют вместе с родителями. Можно их назвать беспризорниками? Нет. Вот их мама и папа, они не лишены родительских прав. Но суть-то та же! Знаете, еще ведь есть другая сторона. Да, когда-то ребенок был бездомным, его поймали, отправили в детдом, накормили, одели. Пожил он там до совершеннолетия и опять на улицу. Квартир-то не дают! И бывает, что к нашему автобусу приходят уже взрослые бездомные, которых наши волонтеры знали еще детьми.

Те, кто помогает бездомным, в один голос говорят то же самое, что и Константин Шумский. Проблема сирот, которые становятся выпускниками детдомов и оказываются на улице, известна и чиновникам, и волонтерам. Да, выпускник детдома по закону имеет право на жилье, будь он взят с улицы или отнят у родителей-алкашей, но соблюсти закон получается далеко не всегда.

Ивану Гузенко 23 года. Ваня детдомовец, который уже несколько лет как живет на улице. Нет, крыша над головой находится всегда — помогают знакомые, пуская переночевать или недолго пожить. Но как только хозяева намекают на то, что помещение хорошо было бы освободить, Ваня снова оказывается один на один со своей главной проблемой — с улицей.

— Снять квартиру — дело для меня пока нереальное, — говорит Иван, когда мы сидим неподалеку от храма, где он подрабатывает. — Прописки тоже нет, а значит, и работы. Меня, слава богу, взяли в храме помогать. Платят 10 тысяч — мне вполне хватает, но вот жилье…

Последние годы в детдоме Ивана, когда воспитанники вышли на «финишную прямую» перед выпуском, оказались для ребят самыми сложными, если не сказать, кошмарными.

— Было понятно, что надо квартиру давать, возиться с этим. Но у нас поступали иначе — клали в дурдом, — вспоминает Иван. — Там если признают дураком, то и жилье давать тебе не обязательно. Потом — в приют или на улицу, никому дела нет. Меня три раза возили. Кололи препараты какие-то, я как растение был. И вот спасло меня, может быть, чудо. Врач этой больницы не выдержала и стала на наших орать, что сама на них доложит, если они не прекратят нормальных детей к ним возить. Те испугались.

Ваня говорит, что обращаться куда-либо по поводу жилья, он уже давно перестал.

— Мне сказали, что я хожу, требую, но все равно ничего не получу. Что мы, такие, всем надоели. Вот после этого я не хочу по чиновникам ходить — не помогут, только оскорбят. За мной нет никого — я слабый, а значит, можно говорить все, что угодно.

Таких, как Иван, по всей стране сотни. Существуют списки очереди жилья для сирот. Но «продвижение» по ним движется с черепашьей скоростью, и пока сирота получит долгожданное жилье, может пройти не год, не пять и не десять лет. Получается, все зависит только от характера: кто-то сопьется и замерзнет на улице, кто-то будет цепляться, но потом опустит руки, а кто-то уцепится.

— У меня из выпуска многие сидят, кого-то в живых нет, — продолжает Иван. — Я этого не хочу, я мечтаю жить нормально, думаю, что получается. По крайней мере, пока.

В автобусе «Милосердия» тусклый свет и едва различимый голос. Бездомный спрашивает у врача, как часто ему мазать ноги кремом, который тот ему дал. В «Милосердии» говорят, что срок жизни бездомного на улице — не больше пяти лет. Странно было узнать, но оказывается, что в Москве, помимо путеводителей по музеям и достопримечательностям, есть еще одна «карта» — для бездомных. В небольшой брошюрке указано: «Где поесть», «Где помыться», «Где лечиться» и «Где переночевать». Волонтеры говорят, что бездомные знают это и без «путеводителя». Книжица, скорее, для новеньких, которых прибавляется регулярно. Во дворах Казанского вокзала около железной двери приколотили табличку «Центр социальной помощи детям «Расправь крылья». Внутри — офис. Разве что маленькие табуреточки у таких же маленьких столиков да детские книжки отдаленно указывают на род деятельности «заведения».

— Мы будем помогать детям, которые оказались без надлежащего надзора, — говорит сотрудник.

А если без официальщины, вы будете помогать бездомным детям? — спрашиваем мы.

— Да, мы будем оказывать помощь несовершеннолетним, оказавшимся в сложной жизненной ситуации, и семьям.

Не предпринимая попыток «соскочить» с официоза, поблагодарив, уходим. Сотрудники центра все же признались, что искали бездомных детей, чтобы им помочь, но пока никого не нашли. Плохо это или хорошо — вопрос сомнительный.

Впрочем, на вопрос: победили ли в Москве беспризорщину — мы сами так и не ответили. Оставляем возможность подумать.

Читайте самое интересное в рубрике «Общество»

Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google, либо Яндекс.Дзен

Быстрые новости в Telegram-канале Правды.Ру. Не забудьте подписаться, чтоб быть в курсе событий.

Куда пропали беспризорники

Живя в Питере, я видел ОЧЕНЬ много объявлений о пропаже людей. Однажды я всерьёз задумался, куда они, вообще, пропадают, и, ища ответ в интернете, наткнулся на новостной сюжет о детях-беспризорниках, которые в нулевых стали активно пропадать с вокзалов и городских улиц, пока полностью не исчезли. Вкратце, суть (явно, сделанного на заказ) репортажа свелась к тому, что беспризорники никуда не пропали, а просто. выросли, потому и беспокоиться не о чем! То есть бездомные дети существовали ВСЕГДА и только в современном мире, наконец-то, «выросли» – потому и перестали быть проблемой (не знаю, каким идиотом нужно быть, чтобы поверить в такую чушь, но, похоже, именно на идиотов и был рассчитан тот репортаж). Ещё можно упомянуть свод правительственных распоряжений по профилактике безнадзорности, вошедших в так называемую федеральную целевую программу «Дети России», в рамках которой в 2003-2006 годах беспризорников активно отлавливали с целью (якобы) дальнейшего распределения по детдомам. Но давайте включим логику. Эту программу никак нельзя назвать каким-то революционным, архиэффективным решением: беспризорников ловили и отправляли в детдома и до неё, но это не было эффективно, так как, если некоторые несовершеннолетние ХОТЯТ жить на улице, их просто так не удержать:

Они бродяжничают – их ловят и определяют в детдом – но они сбегают (чаще всего – не впервые), ибо ничем не рискуют, потому что ни о каком наказании за отказ от государственной помощи не может быть речи; потом их опять ловят, а они опять сбегают, и так по кругу, пока беспризорники не становятся совершеннолетними. К слову, я не отрицаю, что в детдомах можно было перевоспитать некоторых беспризорников; но ни за что не поверю, будто это удалось проделать с абсолютным большинством, то есть с несколькими десятками тысяч детей.

Но чем же тогда объясняется невероятная эффективность «Детей России» в борьбе с беспризорностью? По официальной версии – усиленным контролем со стороны правительства за исполнением этой программы; то есть народ пытались убедить, что в новых условиях беспризорникам просто стало некуда бежать – их слишком активно и часто ловили, вот они и устали бегать. Хотя, согласно простой логике, должно было быть наоборот – это госслужбы должны были устать ловить детей, которые привыкли жить на улице, и которых за побег из детдома никто не в силах наказать. Тогда, может, эффективность «Детей России» объясняется созданием для беспризорников каких-то особых условий, чтобы они не хотели сбегать из детдомов? Но тут уже возникает пара неудобных вопросов:

1) Что же это были за райские условия, ради которых беспризорники отказывались от привычной им свободной жизни?

Читайте также  Ландыш Кейске (ландыш дальневосточный)

2) Как эти условия осуществлялись в стране, где даже на ремонт домов и дорог деньги просто так не выделялись, а обычные люди частенько экономили даже на еде и жили «от зарплаты до зарплаты»; неужто в подобных условиях нашлись деньги на «достойную» заботу о беспризорниках?

Логичных ответов на эти вопросы у меня нет; зато есть куда более логичное предположение насчёт истинной цели «Детей России» – думаю, эта программа в действительности была прикрытием для отлавливания и отправки безнадзорных детей туда, откуда они уже не возвращались. Например, на чёрный рынок, где торгуют людьми и их органами.

Если это так, то значит – наше правительство было замешано в настоящем геноциде, в преступлении против человечности. И знаете, что самое страшное? Я не вижу ничего, что противоречило бы этому, зато опровержений официальной версии решения проблемы беспризорников я уже привёл предостаточно. Всё-таки, если подумать, бездомный ребёнок – это лёгкая добыча; он слабее взрослого, и, главное, нигде не зарегистрирован, то есть НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЧАСТЬЮ СИСТЕМЫ, а значит – его никто не будет искать; потому-то его можно запросто продать педофилам, а то и распродать на органы. Даже если ранее у бездомного ребёнка, например, была привычка нюхать суперклей, молодые органы всё равно обладают куда большим «сроком годности» и «запасом прочности», чем органы взрослого человека. Кстати, по поводу суперклея сделаю отступление:

Ходят слухи, что не так давно состав этого клея был изменён – из него убрали галлюциногенное вещество; если это правда, то не удивлюсь, что причиной этому стала кем-то организованная «профилактика» по депопуляризации такого развлечения среди молодёжи, дабы их органы оставались максимально здоровыми «до востребования». Да и вообще – судя по всему, детские органы являются лучшим материалом для трансплантации, ибо иммунитет ребёнка гораздо сильнее иммунитета взрослого; простой пример: когда дети потеют, они не воняют – в отличие от взрослых. А почему? Потому, что воняет не пот, а микроорганизмы, которые выводятся вместе с ним; то есть раз уж дети не воняют, то чужеродных микробов и бактерий в их телах живёт куда меньше, а значит – у них лучший иммунитет, да и состояние органов тоже (к слову, тут же можно предположить, что даже антисанитарию дети-беспризорники переносят куда легче взрослых бомжей). К тому же, детские органы склонны к росту и потому в контексте донорства подходят как для взрослых, так и для детей. А вот орган взрослого человека в детском теле если и приживается, то, как правило, лишь на несколько лет – дальше требуется новая пересадка; то есть недолгий срок службы «взрослого» органа в детском теле – это ещё одна причина, почему детские органы считаются крайне востребованными (особенно, в современном мире, где очень велико число «цивилизованных» детей с самыми разными заболеваниями и патологиями собственных органов). Учитывая всё это, можно сказать, что бизнес по поставке детских органов на медицинский рынок должен являться одним из самых прибыльных.

Подытожу. Немного развив мысль об исчезновении беспризорников, я лишний раз убедился, сколь страшной является возможная реальность. В Питере я живу без малого десять лет, за всё это время видел на улицах предостаточно бездомных – и детей среди них НЕ БЫЛО; абсолютно все бомжи оказывались взрослыми, и, по-моему, единственной причиной, почему ещё не стартовало никакой масштабной “благотворительной” программы, вроде «Бомжей России», направленной на возвращение бездомных к цивилизованной жизни, является то, что взрослые бездомные куда чаще ведут нездоровый образ жизни, страдают от алкоголизма и разносортных болезней вплоть до туберкулёза. Очевидно, что такой «товар» не нужен ни современным работорговцам, ни труженикам чёрного рынка органов. Зато здоровых, «цивилизованных» людей в городах пропадает, действительно, много, и находится (живыми или мёртвыми) примерно половина из них; куда же деваются остальные – на это даже никаких официальных версий нет, ибо ляпнуть, что кто-то исчез, потому что просто «вырос», тут уже не получится; да и то, что сами беспризорники по сей день являются большой редкостью, ещё раз подтверждает, что вся эта античеловеческая система по-прежнему существует, и масштабы её всё так же чудовищны – даже если в каком-то большом городе появляется бездомный ребёнок, надолго на улице он не задерживается.

Пять миллионов беспризорников России — по три в каждом подъезде

В России сейчас больше беспризорников, чем после Гражданской и Великой Отечественной войн вместе взятых. Эксперты называют цифру в 5 миллионов беспризорников на Россию: это значит, что в подъезде каждого дома ночует как минимум по три беспризорника. Вокзалы переполнены вымогающими деньги детьми, в уличном кафе невозможно поесть, по Невскому проспекту уже невозможно пройти, чтобы не подвергнуться нападению стайки гаврошей. Зимой взгляд то и дело останавливается на детских трупиках, сиротливо валяющихся вдоль стен домов. Прохожие скользят мимо, и им как будто бы нет дела до миллионов трагедий всеми покинутых беспризорников…

Мне на днях дали ссылку на статью в нашей белоленточной Википедии и я не знал, смеяться мне или плакать. Такого дичайшего трэша я не читал уже давно. Ну, серьёзно, а почему в нашей Википедии нет статьи о медведях, которые ходят по улицам с балалайками и отбирают у школьников водку? Статья с бредом о миллионов беспризорников провисела там семь лет, успев обрасти огромным количеством наукообразных ссылок на разную желтушную чушь. Почему бы и статье о медведях и прочей клюкве не провисеть столько же? Всё равно проверять никто не будет, ага…

В любом случае, я должен сказать авторам Википедии спасибо за ту инъекцию ярости, которую они мне вкололи своим «исследованием». Я собрал воедино факты о беспризорниках в России и сделал разбор правды и домыслов на эту тему. Полный разбор я разместил на Руксперте, выжимка же из фактов выглядит так:

1. Количество беспризорников в России не превышает 5 тысяч человек.

2. В детских домах находится уже значительно больше детей: на начало 2012 года их количество составляло 105 тысяч человек.

3. Наконец, на воспитании в семьях находилось на 2012 год 523 тысячи оставшихся без родителей детей.

Важно отметить, что беспризорников часто путают с безнадзорными детьми, с детдомовцами и с сиротами. В то время как под «безнадзорным» понимается обычный трудный подросток, «беспризорный» — это тот самый маленький бомж, который живёт на вокзале и питается объедками. Политики и общественные деятели, в массе своей, совершенно не разбираются в предмете, из-за чего регулярно выдают в своих речах шокирующие своей нелепостью цифры.

К сожалению, официальная статистика по количеству беспризорников в России практически отсутствует — во многом из-за того, что выловленных беспризорников не отпускают обратно на волю, а передают родителям либо в детские дома.

Собственно, в свободном доступе лежит только одна цифра из официального документа. Согласно распоряжению правительства РФ № 79-р от 26 января 2007 г., «по сравнению с 2003 годом в 2005 году количество беспризорных детей сократилось на 3,2 тыс. человек (4,27 тыс. против 7,5 тыс.)».

Тем не менее, эту цифру — 4,3 тысячи беспризорников — можно проверить по косвенным данным.

Доклад «Дети в России» ЮНИСЕФ от 2009 года [5] сообщает, что в 2009 году в учреждениях временного содержания несовершеннолетних правонарушителей побывало 13’500 беспризорных и безнадзорных детей. Если предположить, что ведущие асоциальный образ жизни беспризорники попадаются никак не реже одного раза в год, и если вспомнить, что среди трудных подростков (безнадзорных) тоже есть хулиганы, следует констатировать факт — общее число беспризорников в России никак не может превышать несколько тысяч человек.

Также не позволяет поверить в сколько-нибудь значительное количество шляющихся по улицам сирот их тотальное отсутствие на вокзалах Москвы и Петербурга.

Мифы о полчищах беспризорников

Большая часть мифов о беспризорниках генерируется следующим образом. Берётся число сирот — лишившихся родительского попечения детей. В нулевых годах количество таких детей в России колебалось вокруг отметки в 700 тысяч. Дальше сироты заменяются на беспризорных детей — то есть, живущий в детском доме или в семье ребёнок в фантазии политика/журналиста становится вокзальным попрошайкой. И, наконец, цифра в 700 тысяч умножается в несколько раз, в зависимости от наглости эксперта.

Второй, не менее распространённый вариант ошибки — перепутать беспризорных детей (беспризорников) и безнадзорных (трудных подростков). Так как общее количество детей в России составляет сейчас 26 миллионов, и так как безнадзорным можно с небольшой натяжкой считать любого двоечника, можно особо не кривя душой заявить, что в России 2-3 миллиона безнадзорных детей. После чего, изменив три буквы, опять-таки получаем 2-3 миллиона уличных беспризорников.

Повторюсь, реальное количество беспризорников в России не превышает 5 тысяч человек. Если вы хотите с этим поспорить — давайте ссылку на противоречащие этому исследования в комментарии, я с удовольствием их разберу.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: