Песни неволи, тюрьмы и каторги: от пушкина до высоцкого - OXFORDST.RU

Песни неволи, тюрьмы и каторги: от пушкина до высоцкого

Песни неволи, тюрьмы и каторги: от пушкина до высоцкого

Песни о Тюремной Неволе

Как бывало мне, ясну соколу, да времечко:

Я летал, млад ясен сокол, по поднебесью,

Я бил-побивал гусей-лебедей,

Еще бил-побивал мелку пташечку,

Как, бывало, мелкой пташечке пролету нет.

А нонеча мне, ясну соколу, время нет:

Сижу я, млад ясен сокол, во поиманье,

Я во той ли в золотой во клеточке,

Во клеточке, на жестяной нашесточке;

У сокола ножки сопутаны,

На ноженьках путички шелковые:

Занавесочки на глазоньках жемчужные!

Как бывало мне, добру молодцу, да времечко:

Я ходил-гулял, добрый молодец, по синю морю.

Уж я бил-разбивал суда-корабли,

Я татарские, армянские бусурманские;

Еще бил-разбивал легки лодочки;

Как, бывало, легким лодочкам проходу нет.

А нонеча мне, добру молодцу, время нет:

Сижу я, добрый молодец, во поиманье,

Я во той ли во злодейке земляной тюрьме.

У добра молодца ноженьки сокованы,

На ноженьках оковушки немецкие,

На рученьках у молодца замки затюремные,

А на шеюшке у молодца рогатки железные.

Куда идти печаль нести?

Пойду с горя в темны леса,

В темны леса, в чисты поля.

В чистых полях растет трава,

Растет трава шелковая,

Цветут цветы лазоревы.

Нарву цветов, совью венок

Милу дружку на головушку.

Носи, милый, не спрашивай!

Люби меня, не сказывай!

Меня любил — счастливым был;

От нас отстал — несчастным стал,

Несчастным стал, в острог попал,

В тюрьме сидит, в окно глядит.

«Ах ты душечка, жена моя молодая,

Что на улице застоялась,

На приказ, мой свет, загляделась,

На приказное на окошко?»

-«И ты душечка, мой сердечный друг,

Я. на улице застоялася,

На приказ, мой свет, загляделася:

Во приказе в государевом,

Что во той ли темной темнице,

За решеткою за железною

Сидит душечка добрый молодец.

И он пишет себе грамотку,

Не Пером пишет, не чернилами

Он своими горючими слезьими.

Не ко батюшке, не ко матушке

Он ко душечке к молодой жене:

«Ах ты душечка, молода жена,

Продавай свое житье-бытье,

Выкупай меня из неволюшки,

Как из той ли темной темницы!

Буде мало тебе всего покажется

В кабалу отдай малых детушек!»

На ответ пишет молода жена:

«Ах ты душенька, мой сердечный друг.

Не продам своего житья-бытья,

Не отдам в кабалу малых детушек!

Уж и так тебя бог помилует,

Государь тебя царь пожалует!»

Как далече, далече во чистом поле

Стоят два столбичка высокие,

Перекладинка лежит кленовая

И петелька лежит шелковая.

«Уж как я тебе, друг, говорила,

Честью-лестию вас упрашивала:

Не седлай коня поздно вечером,

Не съезжай с двора пополуночи,

Не вози платье кровавое!

Уж как ты, мой друг, меня не послушался,

Ты седлал коня поздно вечером,

Ты съезжал со двора пополуночи,

Привозил платье кровавое;

Ты за то сидишь в темной темнице,

Не считай меня своей женой!»

Ты воспой, воспой, млад жавороночек,

Сидючи весной на проталинке!

Добрый молодец сидит в темнице.

Пишет грамотку к отцу, к матери.

Он просит того жавороночка:

«Отнеси ты, млад жавороночек,

На мою ли, ах, дальну сторону

Ты сие письмо к отцу, к матери!»

Во письме пишет добрый молодец:

«Государь ты мой родной батюшка,

Государыня моя родна матушка,

Выкупайте вы добра молодца,

Добра молодца, своего сына,

Своего сына, вам родимого!»

Как отец и мать отказалися

И весь род-племя отрекалися:

«Как у нас в роду воров не было,

Воров не было и разбойников!»

Ты воспой, воспой, млад жавороночек,

Сидючи весной на проталинке!

Добрый молодец сидит в темнице.

Пишет грамотку к красной девице.

В другой раз просит жавороночка,

Чтоб отнес письмо к красной девице.

Во письме пишет добрый молодец:

«Ты душа ль моя красна девица,

Моя прежняя полюбовница,

Выкупай-выручай добра молодца,

Свово прежнего полюбовника!»

Как возговорит красна девица:

«Ах вы нянюшки, мои мамушки,

Мои сенные верные девушки!

Вы берите мои золоты ключи,

Отмыкайте скорей кованы ларцы,

Вы берите казны сколько надобно,

Выкупайте скорей добра молодца,

Мово прежнего полюбовника!»

Ах, что ж ты, мой сизый голубчик,

Ах, что ж ты ко мне не летаешь?

Иль часты дожди крылья мочат,

Иль буйные ветры относят?

Ах, что ж ты, мой милый дружочек,

Ах, что же ко мне ты не ходишь?

Отец или мать не пускают?

Род-племя ль любить запрещают?

Послышу я: милый в неволе,

Сидит в городском он остроге.

Возьму ль я ключи золотые

И стану ль ларцы отпирати;

Возьму ль я казны сорок тысяч,

Пойду ль я дружка выкупати.

Судьи казны взять не желают,

На волю дружка не пускают.

Ты не пой-ка, не пой, млад жавороночек,

Сидючи весной на проталинке,

На проталинке — на проталинке,

А воспой-ка, воспой, млад жавороночек,

Воспой-ка, воспой при долине,

Что стоит ли тюрьма,

Что сидит ли там, сидит

Он не год сидит,

Сидит ровно семь годов.

Заходила к нему матушка родная:

«Что я семь-то раз,

Семь раз выкупала,

Семь тысяч потеряла,

Осьмой-то тысячи не достала».

Добры молодцы все на волюшке живут,

Один Ванюшка в победушке сидит,

В каменной, Ваня, государевой Москве,

В земляной тюрьме, за решетками,

За железными дверями,

За висячими замками.

Заутра Ваню к наказаньицу ведут,

К наказаньицу — ко ременному кнуту,

К столбу крашеному, дубовому.

По праву руку отец с матерью идут,

По леву руку молода жена с детьми,

Молода жена с детьми малыми;

Позади его православный весь народ.

Как и стал Ваня говорить жене:

«Ты сними с меня шелковой пояс,

С позолоченными на нем ключиками,

Отопри, жена, окован сундук,

Уж ты вынь оттоль золотой казны,

Ты дари, жена, молодого палача,

Чтобы молодой палач меня легче наказывал!»

Ты злодейка да злокоманка, змея лютая!

Из норы ты, змея, ползешь, сама озираешься;

По песку ты, змея, ползешь, сама извиваешься;

По траве ты, змея, ползешь, сама всю траву сушишь,

Иссушила в поле цветочки все лазуревы!

Что не то-то, братцы, злодейка змея лютая,

Что то-то, братцы, злодейка красная девица;

Довела меня, доброго молодца, до погибели,

Что то до той же до злодейки темной темницы.

Что из главного приказу из московского,

Что из славного села — села Преображенского

Что ведут-ведут доброго молодца казнить-вешати.

Переди идет доброго молодца православный царь;

По правой руке доброго молодца отец-матушка?

По левой руке доброго молодца грозен палач;

Позади идет доброго молодца красная девицам

Да горы мои, горы Зауральские,

Не забыть вас, горы да во все века.

Да через вас, горы, ой, лежала дорожка,

Лежала большая, да Сибирский шлях.

Как по нем-то шли молодцы отважные,

Бренча кандалами, ой, с гордостью в глазах?

Да шли они, шагали в горы Зауральские,

Ой в темные остроги да в каторгу шли.

Ветры злые, лютые, да ветры осенние

Шумели над дорожкой да секли лицо.

Да не стушили ветры да в глазах отважных

Огня-пламени да гордости большой.

Да усеяли тот шлях-дороженьку

Курганы могилок да неизвестных крестов,

Да призавяла травка над шляхом-дорожкой.

Ой призавяла зеленая, да только до поры.

Вырос куст с калинушкой.

Сидит млад соловеюшко,

Сидит — громко свищет.

Сидит добрый молодец,

Сидит — слезно плачет.

Во слезах-то словечушко молвил:

«Растоскуйся ты, моя любезная,

Уж я сам-то по тебе, любезная,

Сам я по тебе сгоревался.

Малой сын остался».

«Кто тебя, сироту, вспоил-вскормил?»

-«Вскормил-вспоил православный мирг

Возлелеяла меня чужа сторонка,

Воскачала-то меня легкая лодка.

А теперь я, горемышный, во тюрьму попал,

Во тюрьму попал — тюрьму темную».

Вы леса мои, лесочки, леса темные!

Во лесах-то садики, садики зеленые;

Во садах кусты, кусты позаломаны.

Все дружочки наши, все-то позаловлены,

Во немецки во железы все-то позакованы,

Во большой домок все-то посажены.

Сидят-то они, богу молятся.

Со слезами в землю все-то кланяются:

«Ты возмой-ка, возмой, туча грозная!

Ты пролей-ка, пролей, батюшка силен дождь!

Ты размой-ка, размой стены каменны,

Ты выпусти-ка нас на святую Русь!»

Из острога-то они все разбежались,

По темным лесам все-то размырялись,

На полянушку они, соколы, собирались.

Во кружок они, удалые, садились.

Не былинушка в чистом поле зашаталася,

Зашаталася бесприютная моя головушка,

Беспрютная моя головка молодецкая;

Уж куды-то я, добрый молодец, ни кинуся —

Что по лесам, по деревням всё заставы,

На заставах ли всё крепки караулы;

Они спрашивают печатного пашпорта,

Что за красною печатью сургучовой.

У меня ль, у добра молодца, своеручный,

Что на тоненькой на белой на бумажке,

Что куды-то ни пойду, братцы, ни поеду,

Что ни в чем-то мне, добру молодцу, нет счастья.

Владимир Высоцкий. Часть 8. Поэзия Высоцкого: Бывало, Пушкина читал всю ночь до зорь я

Можно спорить о внешнем сходстве поэтов и стилистической разнице их творений, но то, что они обладали сходным векторальным набором психического бессознательного, бесспорно.

Я уверен, что если бы Пушкин и Высоцкий были бы знакомы,
они стали бы замечательными друзьями, они понимали бы друг друга.
Хуан Луис Эрнандес Мильян, кубинский поэт и переводчик

Сходство Пушкина и Высоцкого замечали в разное время разные люди. Их сравнивают по влиянию на русский язык, по славе, по всенародной любви, по темпераменту, даже внешне. Художник Э. Н. Дробицкий, хорошо знавший Высоцкого, автор известной картины «Пушкин и Высоцкий», даже вынужден был однажды замазать лицо Пушкина черной краской. Объяснил он это так: «Они казались мне одинаковыми. Если на лице Высоцкого сделать бакенбарды, то они были бы как близнецы. Я сам обалдел, потому и замазал лицо буквально за два часа до выставки. Ведь Пушкина знают в лицо все, а Володю еще нет». Потом Дробицкому пришлось переписать картину с открытым лицом Пушкина.

Читайте также  Тема музыки в литературных произведениях

«Пустота — содержимое Пушкина. Без нее он был бы не полон, его бы не было, как не бывает огня без воздуха, вдоха без выдоха» (А. Д. Синявский)

Можно спорить о внешнем сходстве поэтов и стилистической разнице их творений, но то, что они обладали сходным векторальным набором психического бессознательного, бесспорно. Именно уретрально-звуковое психическое обоих поэтов и объясняет непрекращающиеся попытки сравнений их судеб, биографий, творческого наследия. Интересно в этом смысле замечание А. Д. Синявского, литератора и литературного критика, преподававшего Высоцкому русскую литературу в Школе-студии МХАТ. В своих «Диалогах с Пушкиным» Синявский пишет:

«Чей бы облик не принял Пушкин? С кем бы не нашел общий язык? . Он, умевший в лице Гринева и воевать, и дружить с Пугачевым, сумел войти на цыпочках в годами не мытую совесть ката и удалился восвояси с добрым словом за пазухой».
«Меня притащили под виселицу. «Не бось, не бось», — повторяли мне губители, может быть и вправду желая меня ободрить».
Сколько застенчивости, такта, иронии, надежды и грубого здоровья в этом коротеньком «не бось»! Такое не придумаешь. Такое можно пережить, подслушать в роковую минуту либо схватить, как Пушкин, — с помощью вдохновения. Оно, кстати, согласно его взглядам, есть в первую очередь «расположение души к живейшему принятию впечатлений» [1].

Заменим «Пушкин» на «Высоцкий», и все останется в силе! Как можно было интеллигентному начитанному мальчику, студенту так влезть в шкуру «честного вора», что на зоне переписывали в затрепанные блокноты его «Татуировку», «Красное, зеленое», «Серебряные струны»?! Как могло получиться, что «свой человек у скокарей, свой человек у щипачей» был одновременно и следователем МУРа, которому годами шли письма по адресу: «Москва, Петровка, 38, Г. Жеглову»?!

— Вчера видели этого парня, Высоцкого, он пел у нас на Гоголях. — Ладно врать-то, у нас он был вчера, в Марьиной Роще!

Где был он вчера, «не найдут днем с огнем», потому что он был везде. Ветераны в письмах интересовались, не тот ли он Высоцкий, с кем выходили из окружения под Оршей, дальнобойщики спрашивали, не тот ли он Володя, с которым попали в буран, а «кругом пятьсот». Письмам подводников, летчиков, рабочих, осужденных не было числа. Каждый надеялся: тот, конечно тот, кто же еще, ведь такое нельзя подслушать, нельзя имитировать. Приходилось разочаровывать: не воевал, не был, не привлекался…

Очевидно, происходил процесс, описанный А. Д. Синявским применительно к Пушкину: «(Он) пожирал пространства так, как если бы желал насытить свою пустующую утробу, требующую ни много ни мало — целый мир, не имея сил остановиться, не зная причины задерживаться на чем-то одном» [1]. Звуковая часть психического требовала постоянного наполнения, иначе депрессия, пустота. Высоцкий, как и Пушкин, поглощал своею звуковой пустотой целые миры, чтобы отдать их наружу словом.

Сам В. С. называл свои песни скромно — стилизациями. Видимо потому, что более подходящего слова нет пока в русском языке. А ведь «стилизация» к его творчеству все же не очень подходит, стилизация — это в хорошем смысле имитация, подделка подо что-то настоящее. Подделка не проникает в душу на уровне психического, она может временно развлечь, даже увлечь, но ей никогда не стать частью внутренней, пережитой жизни слушателя, зрителя, не стать его мыслеформой. Для такого попадания автору необходимо обладать способностью «схватить, как Пушкин», в ненасытную звуковую пустоту и отдать со всей уретральной страстью. Высоцкий легко делал это.

«Я был душой дурного общества…»

Споры о том, считать ли ранние песни Высоцкого блатными, не утихают до сих пор. Специалисты разбирают каждый текст, сопоставляют с неписаными канонами блатного фольклора и… не находят принципиальных отличий. Та же насыщенность жаргонизмами («а на разбой берешь с собой надежную шалаву, потом за грудь кого-нибудь и делаешь варшаву»*), та же избитая фабула, тот же нехитрый список действующих лиц.
*Шалава — проститутка, делать варшаву — убегать. Стихи здесь и далее цитируются по книге В. Высоцкий «Баллады и песни», сост. А. Дмитриев.

Мать — воплощенное добро («мать моя давай рыдать»), прокурор — воплощенное зло («плюс пять мне сделал прокурор»), следователь — соперник, с которым ведется ожесточенная борьба («гражданин начальник Токарев из-за меня не спал ночей», «и вдруг как нож мне в спину, забрали Катерину, и следователь стал меня главней»), любимая — коварная, роковая («баба ненасытная, стерва неприкрытая», «ну когда же надоест тебе гулять») или «светлый образ Валя», иногда и то и другое («прибить тебя морально нету сил», «понял я, что в милиции делала моя с первого взгляда любовь»), доктор — спаситель («он шесть суток мою рану зашивал») и т. д.

Получается, ранние песни Высоцкого не более чем примитивный блатняк? — Не получается. Высоцкий, вынося в песню свойства своего психического, никогда не ограничивался сентиментальным надрывом, свойственным «настоящим» блатным песням, т. е. исходящим из среды архетипичных воров и в этой же среде живущих. В. С. направляет мысль по-звуковому, вглубь, изнутри раскрывает образ заблудшего человека, не злого, а несчастливого вследствие неспособности архетипичной души на свободу выбора. Высоцкий восходит к поистине пушкинской и такой же исконно своей свободе выбора «милости к падшим». Уретральным милосердием пронизаны строки:

Мой адвокат хотел по совести
За мой такой веселый нрав,
А прокурор просил всей строгости —
И был, по-моему, не прав.

Его взгляд шире, чем история конкретного несчастного:

Пьем за то, чтоб не осталось больше тюрем,
Чтоб не стало по России лагерей!

Так оно и есть —
Словно встарь, словно встарь:
Если шел вразрез —
На фонарь, на фонарь,
Если воровал —
Значит, сел, значит, сел,
Если много знал —
Под расстрел, под расстрел!

В ранних песнях Высоцкого — тонкая зрительная ирония, замечательный юмор. Ни в одной «истинно блатной» песне такого нет:

Это был воскресный день, я был усталым и побитым, —
Но одно я знаю, одному я рад:
В семилетний план поимки хулиганов и бандитов
Я ведь тоже внес свой очень скромный вклад!

Строки из стихотворения «Я был душой дурного общества» юному Бродскому впервые процитировала А. А. Ахматова. Автора она не знала, но что-то, видимо, подсказывало ей, что это не проходные вирши сидельца-блатаря, не стала бы А. А. «кормить» таким возлюбленного своего «рыжего».

Я был душой дурного общества,
И я могу сказать тебе:
Мою фамилью-имя-отчество
Прекрасно знали в КГБ.

Цитируя эти строки, Анна Андреевна имела в виду себя. Это не о каком-то там «щипаче» рассказ, о ней — большом русском поэте, прессуемом системой, как не снилось иному «скокарю». Далее у Высоцкого и вовсе про А. А. последних лет. И не только про нее — про многих:

С тех пор заглохло мое творчество,
Я стал скучающий субъект, —
Зачем мне быть душою общества,
Когда души в нем вовсе нет!
1961

Созвучной горечью звучат и собственные строки Ахматовой того же года:

Нет, и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл, —
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.
1961

Всегда со своим народом был и Высоцкий. Народ сидел — и он пел блатные песни, народ воевал — и он пел «Штрафные батальоны», народ курил после смены — и он пел «У нас в Тамбове на заводе перекур»…

«Осип считает меня поэтом!»

И. А. Бродский, уже признанный «небожитель», изгнанник и нобелевский лауреат, редко о ком из живущих русских поэтов отзывавшийся хорошо, а «официальных советских» и вовсе не признававший, встречался с В. С. Высоцким в Нью-Йорке в 1977 г. Их восторг был взаимным. Бродский подарил Высоцкому последнюю свою книгу с дарственной надписью: «Лучшему поэту России, как внутри нее, так и извне». Высоцкого окрылило это признание: «Осип считает меня поэтом!» Известный своим космическим снобизмом Бродский, видимо по равенству звуковых свойств, выделял Высоцкого, ценил его чувство слова, слог, рифму, сожалел только, что тот зачем-то взял в руки гитару. В такой «подпорке», по мнению Бродского, гениальные стихи Высоцкого не нуждались.

Признак большой литературы, а русской тем более, — это способность к обобщениям и осмыслению разрозненных явлений жизни. В песнях Высоцкого, в каждой, не только картинки, но и большие смыслы. Не уголовник против тюрем — свободный человек против всей гулаговской системы наказаний, против несовершенного писаного закона, ничего общего не имеющего с высшей справедливостью милосердия, ощущаемого уретральным вождем изнутри психического и отдаваемого им в стаю. В случае В. С. Высоцкого такой отдачей была прежде всего поэзия, песня.

«А это нас арестовывать идут…» (М. Булгаков)

К раннему творчеству Высоцкого с большим вниманием отнесся его преподаватель А. Д. Синявский. Он часто приглашал своих студентов на посиделки в подвал, где у А. Д. было подобие кабинета. Коммунальная квартира не располагала к громким студенческим вечеринкам, в подвале же можно было орать во всю глотку, что и делали. В доме Синявского у Высоцкого со студенческих лет была своя гитара. Как-то так получилось, что Высоцкий сразу «наложил на нее лапу»*, и более никто не смел к гитаре прикасаться.
*Шутливое выражение жены А. Д. Синявского М. В. Розановой.

Читайте также  Как научится импровизировать на гитаре

Высоцкого здесь очень любили. И он любил этот дом, этих щедрых душою людей, прекрасных звуко-зрительных русских интеллигентов Андрея Донатовича и Марию Васильевну. А. Д. Синявский понимал, что Высоцкого необходимо записывать. Для этой цели был куплен магнитофон «Днепр» — редкая вещь по тем временам. На этом «Днепре», величиной с тумбочку, в деревянном полированном футляре с зеленым огоньком, и были сделаны первые записи Высоцкого.

Синявский записывал не только песни, но и уморительные рассказы Высоцкого. Сейчас эти рассказы порвали бы любой Comedy Club. В те «времена былинные» они были обречены на известность лишь в узком кругу посвященных. К сожалению, с арестом Синявского пропали и записи. Кто-то, прекрасно осведомленный о «фамилье-имени-отчестве» рассказчика и певца, без сомнения, обогатил конфискатом свою фонотеку.

Когда Синявского арестовали, Высоцкий пришел к Марии Васильевне и всю ночь пел ей песни. «У нас телефона не было, к нам без звонка все приходили. И вот пришел Высоцкий в нашу жуткую коммунальную квартиру, снял со стены гитару и спел песню «Говорят, арестован добрый парень за три слова. » И вообще, весь первый год, когда Андрей Донатович был в лагере, — весь этот год перекликался с песнями Высоцкого. » [2]. Слушали и оперативники, проводившие многодневный обыск в квартире Синявского. По достоинству оценить этот поступок из сегодняшнего дня вряд ли возможно.

Высоцкий и Пушкин

Юлий Гусман как-то сказал, что «Пушкин тоже очень хороший поэт… а Высоцкий – гений, титан».
Понимать надо так: куда, дескать, Пушкину до Высоцкого. А лидер ЛДПР Жириновский прямо заявил: «Пушкин несчастный был. Лучше бы его не было совсем».

Нет, господа «либералы-реформаторы», живи Высоцкий сегодня, он никогда с вами бы не согласился, а от слов Гусмана ему было бы просто стыдно. Высоцкому даже в голову бы не пришло поставить себя хотя бы рядом с Пушкиным, ибо прекрасно понимал, как далек он от него. Он любил Пушкина и в своем творчестве зачастую отталкивался от него.
«Володя читал очень много и очень хорошо знал литературу, особенно классику, — вспоминает Г. Епифанцев. – О Пушкине мог говорить сутками! Мало кто об этом знает, но он великолепно знал Пушкина».
— «Кто ваши любимые писатели и поэты?»
— «В первую очередь Пушкин…»
— «Не стали ли мы в последние годы слишком часто и много выказывать свою любовь к Пушкину?»
— «А как же его не любить? Можно быть вообще равнодушным к поэзии, в том числе и к Пушкину, но если поэзия волнует, то Пушкин – в первую очередь» (Из интервью Высоцкого газете «Литературная Россия»).

А вот вас, господа «либералы-реформаторы», Высоцкий никогда бы не полюбил. Вы не реформировали страну, а разрушили ее, легализовали и восславили все низменные человеческие пороки: продажность, предательство, невообразимый разврат и бездуховность. Если бы он вас за это полюбил, то это был бы уже не Высоцкий.

Примазываясь к его популярности, пытаясь присвоить его себе, вы тем самым совершаете очередную, привычную для вас, подлость. Он ведь не встанет и не плюнет в ваши бесстыжие глаза. Это к вам, сытым и уверенным, обращены слова его песни:

Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, что слово «честь» забыто,
И что в чести наветы за глаза.

Сегодня, благодаря вашим, господа «либералы-реформаторы», стараниям забыты слова «честь», «порядочность», «стыд», «справедливость» — человеческие качества, которые были дороги Высоцкому.

Целый день ваше телевидение лицемерно трубит о Высоцком по случаю 40-й годовщине со дня его смерти, — дескать, смотрите, как мы его любим.
Не любите вы его, господа, вы кроме мамоны никого и ничего не любите. Высоцкий популярен у народа, и вы просто нещадно эксплуатируете эту популярность в своих корыстных целях, и опять-таки, в конечном счете, ради денег. И еще вы его используете для того, чтобы лишний раз опорочить, очернить советское прошлое.

Заполняя в 1970 году анкету, Владимир Высоцкий, в частности, отмечал, что его любимая песня — «Вставай, страна огромная», а самые замечательные исторические личности — Ленин, Гарибальди. В 1978 году, перечитывая эту анкету, поэт с удивлением отметил: «Ну надо же, и добавлять нечего». Об этой анкете Высоцкого на вашем либеральном, аморальном телевидении не скажут, не скажут и о стихотворении, которое он в юном возрасте написал на смерть Сталина, вам это не выгодно, вам выгодно чернить все советское прошлое и к этому чернению пытаетесь пристегнуть Высоцкого.

Трубите о том, что Высоцкого давила цензура, не давали ходу его творчеству и даже преследовали.
О каком преследовании вы говорите?
Высоцкий работал в престижном театре, играл главные роли, женился на иностранке, беспрепятственно ездил за границу, гастролировал по стране, снимался в кинофильмах и т.д. И это вы называете преследованием?
В отличие от вас Высоцкий никогда не собирался уезжать из страны. «Я работаю со словом, мне необходимы мои корни, я — поэт. Без России я — ничто. Без народа, для которого я пишу, меня нет» — говорил Высоцкий

Глядя сегодня на все эти безобразия, которые вытворяет наша зажиревшая, бесноватая элита, невольно на ум приходит монолог Чацкого из грибоедовской комедии «Горе от ума»:
«Где, укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве. «

Высоцкий бы это никогда не полюбил.
«Я не люблю манежи и арены,
На них мильон меняют по рублю,
Пусть впереди большие перемены,
Я это никогда не полюблю».

Несостоявшийся д’Артаньян и уголовник-рецидивист. Почему Высоцкого подозревали в криминале

О Владимире Высоцком ещё при жизни ходило огромное количество слухов и легенд. Часть из них сохранила свою популярность и спустя 40 лет после его смерти.

25 июля 1980 года скончался Владимир Высоцкий — один из самых популярных артистов советской эпохи. Ещё при жизни он стал настоящей легендой, и, как и положено в подобных случаях, вокруг его имени появилось немало слухов. Многие из них сохраняют свою популярность до настоящего времени.

Владимир Высоцкий за годы своей карьеры сыграл немало характерных и запоминающихся ролей. При этом народная молва регулярно сватала артиста в те или иные проекты, куда его якобы не допустили из-за сопротивления художественных советов и прочих органов, имевших власть над творцами. Одной из самых популярных легенд подобного рода стал слух о том, что именно Высоцкий первоначально должен был сниматься в роли д’Артаньяна в популярнейшем советском фильме «Д’Артаньян и три мушкетёра».

Основным аргументом в пользу этой легенды служит снимок Высоцкого, сделанный на фотопробах. На нём артист облачён в костюм XVII века, а его длинные волосы отчасти напоминают узнаваемую причёску советского д’Артаньяна. В социальных сетях и на многочисленных сайтах этот снимок фигурирует в качестве фотопроб к «Трём мушкетёрам» с участием Высоцкого. Якобы режиссёр картины Георгий Юнгвальд-Хилькевич очень хотел снять своего приятеля в этой роли, но получил запрет от вышестоящих инстанций.

Однако в своих интервью режиссёр фильма неоднократно опровергал информацию, что планировал снять Высоцкого в «Трёх мушкетёрах». Постановщик утверждал, что вообще не видел артиста в этой роли и не рассматривал его в качестве кандидата, но признавал, что при личных встречах Высоцкий регулярно подкалывал его по поводу фильма и говорил, что был бы не прочь сняться.

Гроб «шестёрка», спор за погост и КГБ. Как в Москве хоронили Высоцкого

Высоцкий никогда не участвовал в пробах к «Трём мушкетёрам». Известное фото в действительности было сделано на пробах к фильму «Маленькие трагедии». Высоцкий в этой картине сыграл роль дона Гуана, которая стала последней в его кинокарьере.

Самый устойчивый слух, упорно сопровождавший Владимира Высоцкого как на протяжении всей карьеры, так и после смерти, гласил, что актёр до начала своей карьеры провёл несколько лет в тюрьме (в некоторых вариациях он вообще представал рецидивистом со стажем). Вероятно, устойчивости этого слуха поспособствовало исполнение артистом блатных песен, что было далеко не самым распространённым явлением среди советских исполнителей.

Высоцкий во время общения со зрителями на своих концертах неоднократно вынужден был опровергать слухи о своём криминальном прошлом. Но, как бы артист ни уверял зрителей, что не имел проблем с законом, эти слухи победить не удалось. Даже в западной прессе, отреагировавшей на смерть популярного советского артиста, сообщалось, что в сталинские времена Высоцкий стал жертвой репрессий и вернулся из лагерей уже в годы хрущёвской оттепели, хотя в действительности к моменту смерти Сталина ему было всего 15 лет.

Читайте также  Сервис «аудио+»: когда нужно записать аудиоролик быстро и недорого

Фото © ТАСС / Виктор Великжанин

Несмотря на неоднократные и многолетние опровержения этой легенды, она до сих пор жива. Вопрос «За что сидел Высоцкий?» всё ещё пользуется популярностью в поисковых системах.

Единственный «мерседес» в СССР

Страсть Владимира Высоцкого к быстрым и красивым автомобилям общеизвестна. Особым предметом гордости артиста был «мерседес», который он разбил в одном из ДТП. Не стоит и говорить о том, что автомобили этой марки были чрезвычайной редкостью на советских улицах. Согласно популярной легенде, Высоцкий был единственным «простым» человеком в Советском Союзе, кому позволили обладать таким автомобилем. Второй советский «мерседес» был у самого генсека Леонида Брежнева. Однако он получил его в подарок во время зарубежного визита, формально машина числилась на государственном балансе.

На самом деле машина Высоцкого, конечно, была большой диковинкой даже для Москвы, но отнюдь не являлась единственной в СССР, как об этом любят говорить. Из известных людей той эпохи статусные немецкие автомобили такой же марки имели знаменитый шахматист Анатолий Карпов и офтальмолог и глазной микрохирург Святослав Фёдоров. Ещё несколько аналогичных машин находилось во владении иностранных специалистов, работавших в СССР по контракту, а также дипломатов. Несколько десятков автомобилей было закуплено перед Олимпиадой 1980 года для ГАИ. Они в основном сопровождали правительственные кортежи и иностранные делегации.

Встреча с легендарным битлом

В начале нулевых в Сети обрела большую популярность фотография, на которой запечатлены беседующие Владимир Высоцкий и некий худой длинноволосый мужчина с бородой. Подпись к фото сообщает, что на снимке Владимир Высоцкий и Джордж Харрисон — легендарный участник группы The Beatles. В большинстве публикаций в соцсетях снимок датирован 1976 годом (иногда 1973-м).

Известно, что во время заграничных путешествий с супругой Высоцкий действительно встречался с некоторыми западными знаменитостями. Однако ни в одном из источников не сообщалось о встрече с легендарным битлом.

Согласно воспоминаниям фотографа, сделавшего снимок, бородатым собеседником Высоцкого на фотографии был Джордж Диматос, который аккомпанировал артисту во время записи пластинки в монреальской студии. Диматос работал у Бабека Серуша (выросший в Москве иранец, который вёл бизнес с Советским Союзом и был хорошо знаком с Высоцким). Именно Диматос несколько лет спустя заснял на видеокамеру похороны Высоцкого в олимпийской Москве. С настоящим Джорджем Харрисоном Владимир Высоцкий никогда не встречался.

Гонения на Высоцкого

Весьма популярна легенда, согласно которой Владимир Высоцкий подвергался в СССР преследованиям и гонениям со стороны партии и спецслужб — не то за излишне независимый характер, не то просто из зависти к таланту. Более того, в западных странах, где в 70-е годы вышло несколько пластинок Высоцкого, он позиционировался именно как певец протеста. Самый популярный советский диссидент, который в своих песнях разоблачает советскую власть и подвергается за это гонениям, хотя и имеет миллионы поклонников. Примерно так характеризовали его творчество зарубежные издатели пластинок Высоцкого.

Разумеется, всерьёз говорить о каких-то гонениях в данном случае невозможно. Высоцкий гастролировал по стране, играл в популярном столичном театре, снимался в кино, регулярно выезжал за границу в капиталистические страны (для обычных советских граждан существовали негласные ограничения на регулярное ежегодное посещение капиталистических государств). Антисоветских заявлений он никогда не делал, так что и преследовать его было не за что.

Фото © ТАСС / Анатолий Ковтун

Гонений на артиста не было, но стоит отметить, что он в своё время действительно недополучил того, что ему полагалось. С одной стороны, стихи Высоцкого и тексты его песен регулярно публиковались в СССР с середины 60-х годов. С другой — все эти публикации были либо в региональной прессе, либо в специализированных изданиях, выходивших небольшими тиражами. СМИ с многомиллионными тиражами, как правило, игнорировали творчество артиста.

В СССР выходили миньоны Высоцкого (мини-альбомы с несколькими песнями). Всего их было выпущено семь штук, плюс несколько радиоспектаклей. Однако ни одного диска-гиганта (положенного такому популярному исполнителю по статусу) в Советском Союзе при жизни артиста не вышло (зато официально был издан экспортный диск-гигант Высоцкого за границей).

Позицию, которую занимали советские органы по отношению к Высоцкому, можно охарактеризовать так: не препятствовать творчеству, но и не способствовать раскрутке артиста.

Ах, как тебе родиться подфартило…

Текст и комментарии

ЮРИЮ ПЕТРОВИЧУ ЛЮБИМОВУ С ЛЮБОВЬЮ В 60 ЕГО ЛЕТ ОТ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО

Ах, как тебе родиться пофартило
Почти одновременно со страной!
Ты прожил с нею все, что с нею было,
Скажи еще спасибо, что живой.

В шестнадцать лет читал ты речь Олеши,
А в двадцать встретил год тридцать седьмой.
Теперь иных уж нет, а те — далече…
Скажи еще спасибо, что живой.

Служил ты под началом полотера.
Скажи, на сердце руку положив:
Ведь знай Лаврентий Палыч — вот умора! —
Кем станешь ты, остался бы ты жив?

А нынче в драках выдублена шкура,
Протравлена до нервов суетой.
Сказал бы Николай Робертыч: «Юра,
Скажи еще спасибо, что живой!»

Хоть ты дождался первенца не рано,
Но уберег от раны ножевой, —
Твой «Добрый человек из Сезуана»
Живет еще. Спасибо, что живой.

Зачем гадать цыгану на ладонях —
Он сам хозяин над своей судьбой.
Скачи, цыган, на «Деревянных конях»,
Гони коней! Спасибо, что живой.

«Быть иль не быть» — мы зря не помарали.
Конечно, быть, но только — начеку:
Вы помните, конструкции упали?
Но живы все. Спасибо Дупаку.

«Марата» нет — его создатель странен.
За Турандот — Пекин поднимет вой.
Можайся, брат, твой Кузькин трижды ранен!
И все-таки — спасибо, что «Живой».

Любовь, Надежда, Зина — тоже штучка,
Вся труппа на подбор — одна к одной,
И мать их — Софья Золотая Ручка…
Скажи еще спасибо, что живой.

Одни — в машинах, несмотря на цены,
Им, пьющим, — лучше б транспорт гужевой.
Подумаешь, один упал со сцены!
Скажи еще спасибо, что живой.

Не раз, не два грозили снять с работы,
Зажали праздник полувековой.
Тринадцать лет театра, как зачеты:
Один за три, спасибо, что живой!

Что шестьдесят при медицине этой!
Тьфу-тьфу, не сглазить… Только вот седой.
По временам на седину не сетуй,
Скажи еще спасибо, что живой.

Позвал Милан, не опасаясь риска,
И понеслась! — живем-то однова.
Теперь — Париж, и близко Сан-Франциско,
И даже — при желании — Москва!

Париж к Таганке десять лет пристрастен —
Француз театр путает с тюрьмой.
Не огорчайся, что не едет «Мастер»,
Скажи еще мерси, что он живой.

Лиха беда — настырна и глазаста —
Устанет ли кружить над головой?
Тебе когда-то перевалит за сто —
И мы споем: «Спасибо, что живой!»

Пей, атаман, — здоровье позволяет.
Пей, куренной, когда-то Кошевой!
Таганское казачество желает
Добра тебе — спасибо, что живой!

Юрию Петровичу Любимову с любовью в 60 его лет от Владимира Высоцкого — Студенческий меридиан,1989, N 9.
Почти одновременно со страной. — Ю.П.Любимов родился 30 сентября 1917 года, незадолго до Октябрьской революции. Скажи еще спасибо, что — живой. — цитата из песни Высоцкого «Подумаешь с женой не очень ладно…» (1969) и намек на название спектакля «Живой», имевшего нелегкую судьбу. Речь Олеши — выступление Ю.К.Олеши на Первом съезде советских писателей в 1934 году. Лаврентий Павлович — Берия (1899-1953) — народный комиссар внутренних дел. Будучи призван в армию, Любимов с 1941 по 1946 год служил артистом ансамбля песни и пляски НКВД. Николай Робертыч — Эрдман (1900-1970) — драматург, друг Любимова, был репрессирован. Вы помните, конструкции упали? — Однажды, во время репетиции «Гамлета», рухнула сценическая конструкция, обошлось без жертв. Дупак Николай Лукьянович — директор Театра на Таганке. «Марата» нет — намек на запрет постановки пьесы немецкого драматурга Петера Вайса «Марат-Сад» («Преследование и убийство Жана-Поля Марата, представленное труппой дома умалишенных в Шарантоне под руководством маркиза де Сада»), вызванный «нелояльным» с точки зрения советских властей поведением автора пьесы. За «Турандот» — Пекин поднимет вой. — Постановка пьесы Б.Брехта «Турандот» планировалась Любимовым, но не состоялась. Можайся, брат, твой Кузькин трижды ранен. — Спектакль «Живой» по пьесе Б.Можаева был трижды запрещен властями.
Позвал Милан, не опасаясь риска. — Любимов был приглашен как режиссер миланским оперным театром «Ла Скала». Теперь — Париж… Не огорчайся, что не едет «Мастер» — в ноябре-декабре Театр на Таганке гастролировал во Франции, но спектакль «Мастер и Маргарита» не был включен в программу.

Любовь, Надежда, Зина — тоже штучка…
И мать их — Софья Золотая Ручка… —

30 сентября Православная церковь чтит память мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии. Эти имена комически обыгрываются автором, причем Вера заменяется Зиной (Славиной), а София — легендарной воровкой Сонькой — Золотой ручкой.
Пей, куренной, когда-то Кошевой. — Имеется в виду казацкое происхождение Любимова, а также то, что он играл роль Олега Кошевого в спектакле «Молодая гвардия» Театра имени Вахтангова в 1948 году.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: