Юмор в классической музыке - OXFORDST.RU

Юмор в классической музыке

Чувство юмора великих композиторов (1 часть).

Ничто человеческое композиторам не чуждо — в том числе и юмор. Однако чувство юмора у них довольно своеобразное: даже анекдоты музыкантов носят профессиональный характер и часто понятны только им самим. Давайте узнаем над чем смеются музыканты и можем ли мы, обычные слушатели, разделить их юмор.

Австрийский композитор Йозеф Гайдн был настоящим мастером смешного в музыке. Он все время веселит слушателя внезапными паузами, его музыка неожиданно становится то громкой, то тихой; его быстрые, пробегающие мелодии напоминают шалости маленькой таксы, разыгравшейся в комнате. Шутки Гайдна очень коротки. Вы едва успеваете заметить их. Коротко и смешно – вот правила остроумия, и Гайдн хорошо знает их, эти правила.

Один из ярких примеров юмора композитора – история создания Симфонии №94. Гайдн давал несколько концертов в Лондоне, так что он хорошо был знаком с нравами местной публики и эти нравы оставляли желать лучшего. Большинство слушателей приходили на концерт основательно
посидев перед этим за столом, то есть после горячительных напитков. Потом эти господа, повинуясь воздействию музыкальных чар сладко засыпали. Вы только представьте себе, может ли царить тишина в зале, где не отдельные личности, а почти вся публика сопит и храпит.

Остроумный Гайдн не мог терпеть такого отношения, и придумал оригинальный способ проучить любителей подремать на концерте. Он сочинил симфонию, в одной из частей которой звучит сначала тихая баюкающая музыка, а через несколько тактов, когда публика уже приготовилась клевать носом на нее обрушиваются кричащие удары литавр.

Говорят, что на премьере симфонии одна особо чувствительная барышня лишилась чувств от такого внезапного музыкального
воздействия, так что пришлось выводить ее на свежий воздух.

Многие из нас знают Бетховена как автора Лунной сонаты или Пятой симфонии, то есть одних из самых серьезных его сочинений. Но кроме сонат и симфоний композитор написал немало юмористической музыки.

Знаменитое Рондо Соль мажор — стремительное, мощное и яростное, возможно, воспринималось бы совсем по-другому, если бы не авторский подзаголовок «Ярость по поводу утерянного гроша». Естественно, настоящая бетховенская буря, неожиданно оказавшаяся в стакане воды, не может не вызвать у слушателя добродушную усмешку.

Бетховен любил пошутить над своими друзьями, особенно над скрипачом Игнацем Шуппанцигом. Тот отличался могучим телосложением, за что Бетховен дал ему прозвище “лорд Фальстаф” в честь одного из героев Шекспира. Когда Шуппанциг уезжал в Петербург и за тем вернулся в 1823 году, Бетховен встретил его каноном “Фальстаферель, позволь тебя увидеть”. Также композитор посвятил своему товарищу хоровую пьесу “Похвала толстяку”.

Вольфганг Амадей Моцарт был весёлым человеком и обладал очень своеобразным чувством юмора. Судя по дошедшим до нас историям, Моцарт мог очень быстро остроумно ответить во время беседы, а порой долго готовил специальные розыгрыши для людей, которых почему-то невзлюбил.

Гениальный композитор и виртуоз, похоже, относился к музыке, как к веселому приключению. Порой он позволял себе просто хулиганские выходки, чем доводил знакомых до белого каления. Так, однажды Моцарт показал Антонио Сальери новую пьесу для клавира, которую, по его словам, не сможет исполнить никто в мире, кроме него самого. Маститый композитор с негодованием ответил:

– Увы, Моцарт, ты тоже не сумеешь сыграть это. Ведь тут обе руки должны исполнять труднейшие пассажи, причем на противоположных концах клавиатуры! И именно в этот момент необходимо взять несколько нот посередине клавиатуры! Даже если играть еще ногой, все равно исполнить написанное не удастся – слишком быстрый темп…

Засмеявшись, Моцарт продемонстрировал, как нужно играть эту вещицу. А «невозможный» аккорд в середине пьесы он взял… носом.

Однако история хранит примеры и более злых шуток великого гения. Одной из самых известных стала история с итальянской оперной певицей. Адриана Феррарезе была одной из первых исполнительниц партии Сусанны в «Свадьбе Фигаро». Певица имела одну раздражающую особенность: на высоких нотах она задирала голову, а на низких – опускала.

Адриана должна была выступить в главной роли в новом творении Моцарта, опере-буффа «Так поступают все». Специально для нее он написал арию с быстро чередующимися высокими и низкими нотами. 26 января 1790 года в венском Бургтеатре состоялась премьера, которая порадовала маэстро и ужасно раздосадовала приму: в сложной арии певица так быстро кивала головой, что была похожа на курицу, клюющую зерно. Шутку, несомненно, заметили и зрители. Эта история стала известна потомкам, так как ее описал музыкальный критик Уильям Манн.

Юмор, который иногда присутствует в произведениях русских композиторов, почти никогда не бывает вполне беззаботным. Это всегда либо сатира — социальная или политическая, либо гротеск, либо смех сквозь слезы, рефлексию и самоуничижение.

Один из ярких примеров русского музыкального юмора — сатирическая песня-сценка «Раёк» Модеста Мусоргского, в которой композитор высмеял некоторых известных деятелей культуры того времени. Сделал он это так мастерски, что, по свидетельствам очевидцев, сами объекты насмешек до слез хохотали во время премьеры сочинения.

Личность Сергея Прокофьева была крайне неординарной. Он обладал отличным чувством юмора. Ходит как легенда такой случай. В одной из симфоний Прокофьев написал очень неудобный низкий пассаж для трубы. Профессионалы недоумевали. У композитора спросили, почему он сделал именно так. Тот ответил:

«Только представьте лицо трубача, когда он будет это играть».

Прокофьеву принадлежит одна из лучших музыкальных сатир, которые когда-либо были написаны. Это его “Классическая симфония” – настоящая драгоценность, выдающаяся имитация симфоний Гайдна. По форме это настоящий Гайдн. Только у Прокофьева сюрпризы, неожиданные усиления звука, паузы, элегантные мелодии – все преувеличено. И очень часто вкрадывается в музыку что-то очень тонкое – маленькая неверная нотка или одно слишком сильное или неожиданно слабое ударение, а затем все идет правильно, словно ничего не случилось.

Тут намек, легкий привкус очень современной музыки, который кажется несовместимым с музыкой XVIII столетия, которой подражает Прокофьев. Вот эта комбинация преувеличений и несовместимого и делает музыку Прокофьева такой смешной.

Над чем смеются композиторы

Ничто человеческое композиторам не чуждо — в том числе и юмор.

Однако чувство юмора у них довольно своеобразное: даже анекдоты музыкантов носят профессиональный характер и часто понятны только им самим.

Над чем же смеются музыканты и можем ли мы, обычные слушатели, разделить их юмор?

Над чем смеются музыканты

Основной принцип юмора в музыке — такой же, как и в других искусствах: показать банальные вещи в необычном и неожиданном ракурсе либо выставить излишне официозные фигуры и лозунги в преувеличенном или искаженном виде, доведя их до абсурда или карикатурности.

Отсюда и появляются два основных объекта для музыкальных шуток: банальность, иногда принимающая вид пошлости или самодовольного невежества, и помпезный официоз во всех их проявлениях.

Несмешные шутки

Подавляющее большинство музыкальных «шуток» и «юморесок» практически не имеют ничего общего с юмором в нашем понимании. Такие известные пьесы, как «Шутка» (Badinerie, из Оркестровой сюиты №2, си минор) Иоганна Баха, «Юмореска» (Humoresque, op. 101, №7) Антонина Дворжака или «Юмореска» (op. 10, №5) Сергея Рахманинова, могут вызывать восхищение, но вряд ли вызовут именно смех — даже при очень сложной цепочке культурных ассоциаций.

Эти произведения скорее своеобразные «шутки гениев», написанные легко, не вполне всерьез. К ним следует относиться с той же легкостью, но смеяться при этом вовсе необязательно.

Такой же смысл несет в себе слово «скерцо» (scherzo) в названии или в подзаголовке многих музыкальных произведений. Это слово в переводе с итальянского означает «шутка».

Первоначально скерцо было одной из частей классической симфонии, иногда заменявшей традиционный менуэт, а потом стало вполне самостоятельным музыкальным жанром. Основные формальные признаки скерцо — стремительный быстрый темп и трехчастная форма da capo.

Но в самой музыке скерцо, несмотря на его «шуточное» название, юмор присутствует далеко не всегда, как, например, в скерцо Фредерика Шопена.

Исключением являются скерцо, написанные намеренно смешно, — например, юмористическое скерцо «Кот и мышь» (The Cat and the Mouse. Scherzo Humoristique) Аарона Копленда.

Юмор в этом скерцо проявляется в звукоизобразительности — в частности, в передаче кошачьего мяуканья звуками фортепиано или в изображении стремительной погони кота за мышью.

Всё дело в названии

Иногда юмористическая идея, сознательно заложенная композитором в музыкальном произведении, проявляется не столько в музыке, сколько в названии.

Знаменитое Рондо cоль мажор (Rondo à capriccio, op. 129) Людвига ван Бетховена — стремительное, мощное и яростное, возможно, воспринималось бы совсем по-другому, если бы не авторский подзаголовок «Ярость по поводу утерянного гроша» (Die Wut über den verlorenen Groschen).

Читайте также  Из чего состоит барабанная установка? заметка для начинающих ударников.

Естественно, настоящая бетховенская буря, неожиданно оказавшаяся в стакане воды, не может не вызвать у слушателя добродушную усмешку.

Особым любителем смешных названий был французский композитор Эрик Сати. В списке его произведений можно обнаружить «Вялые прелюдии для собаки» (Préludes flasques, pour un chien), «Бюрократическую сонатину» (Sonatine bureaucratique), «Изысканные вальсы пресыщенного жеманника» (Valses distinguées du précieux dégoûté) и многое другое.

Однако в самой музыке этих произведений ничего собственно смешного нет.

Юмор для избранных

Противоположность этим шуткам — чисто музыкальный юмор, восприятие которого основано на тонких ассоциациях, заложенных композитором в музыку в надежде, что мы их поймем и оценим.

Характерный пример такого юмора — сюита «Карнавал животных» (Le carnaval des animaux) Камиля Сен-Санса с подзаголовком «Большая зоологическая фантазия» (Grande fantaisie zoologique).

Это та самая сюита, в состав которой входит знаменитый «Лебедь» (Le Cygne), который с легкой руки балетмейстера Михаила Фокина и балерины Анны Павловой стал известен в России как «Умирающий лебедь». На самом деле лебедь Сен-Санса и не думал умирать, а лишь важно и самодовольно демонстрировал свою красоту слушателям.

В 14 пьесах «Карнавала животных» композитор применял самые разнообразные юмористические приемы. Одним из них было звукоподражание, популярное у французских музыкантов еще со времен барокко: например, забавное кудахтанье и кукареканье в пьесе «Куры и петухи» (Poules et Coqs), трогательный голос «Кукушки в чаще леса» (Le coucou au fond des bois) и нарочно противные крики осла в пьесе «Персонажи с длинными ушами» (Personnages à longues oreilles) — которые мастерски изображали инструменты симфонического оркестра.

Другим юмористическим приемом этого цикла было использование мелодических, тембровых и других контекстных ассоциаций. В частности, звучание известных мелодий в необычном изложении.

Так, например, тягучая тема пьесы «Черепахи» (Tortues) на поверку оказалась замедленной версией самого знаменитого французского канкана из оперетты Жака Оффенбаха «Орфей в аду» (Orphée aux Enfers).

Или пьеса «Ископаемые» (Fossiles), в которой на протяжении около полутора минут в темпе Allegro ridicolo («насмешливое» аллегро) звучат темы из «Пляски смерти» (Danse macabre, op.40) самого Сен-Санса в изложении ксилофона, изображающего стук костей пляшущих скелетов; известной французской песенки «Ah, vous dirai-je, maman!»; а также каватины Розины из оперы Джоаккино Россини «Севильский цирюльник».

Особо ироничной получилась пьеса Сен-Санса «Пианисты» (Pianistes). Эти «страшные звери» его музыкального зоопарка изображаются при помощи двух роялей, на которых исполнители нарочито неумело, но занудно-настойчиво разыгрывают гаммы и упражнения.

Смешить по-русски

Русская классическая музыка в целом отличается от западноевропейской повышенной философской нагрузкой. Именно поэтому ее по большей части сложно использовать в качестве фона: она слишком серьезна и заставляет себя слушать.

И даже юмор, который иногда присутствует в произведениях русских композиторов, почти никогда не бывает вполне беззаботным. Это всегда либо сатира — социальная или политическая, либо гротеск, либо смех сквозь слезы, рефлексию и самоуничижение.

Один из ярких примеров русского музыкального юмора — сатирическая песня-сценка «Раёк» Модеста Мусоргского, в которой композитор высмеял некоторых известных деятелей культуры того времени. Сделал он это так мастерски, что, по свидетельствам очевидцев, сами объекты насмешек до слез хохотали во время премьеры сочинения.

Опера другого композитора «Могучей кучки» Александра Бородина — «Богатыри», невероятно смешная сама по себе, оказалась настолько неудобной для власти, что обе попытки поставить ее — и при царском режиме, и в СССР 1930-х годов — были запрещены цензурой.

А в опере Николая Римского-Корсакова по сказке Александра Пушкина «Золотой петушок», поставленной в 1908 году, вскоре после первой русской революции, царь Додон в «муках творчества» выдавливал из себя любовное признание на мотив песенки «Чижик-Пыжик». Это было и смешно, и невероятно смело — и потому положило начало череде «эзоповых» протестов деятелей искусства против режима как явления.

В более безобидном контексте — как озорное ребячество — использовал похожий прием Дмитрий Шостакович в Первом концерте для фортепиано с оркестром (op. 35), первая часть которого начиналась с интонаций «Аппассионаты» (Сонаты для фортепиано №23 фа минор Людвига ван Бетховена) — не без намека на известную ленинскую фразу «Ничего не знаю лучше Аппассионаты».

В задорном финале Концерта цитата из Ре-мажорной сонаты Йозефа Гайдна (Hob. XVI:37) весело соседствовала с мотивами уличных песенок про «Цыпленка жареного» и «Отличные галоши».

В дальнейшем юмор Шостаковича приобрел более мрачную окраску, приблизился к гротеску и политической сатире: в его зрелых сочинениях периодически возникали ритмы еврейского танца фрейлахс или интонации грузинской песни «Сулико», напоминавшие о жертвах сталинских репрессий и о периодических гонениях на евреев в СССР.

Пародийно-сатирический характер носил и эпизод нашествия из первой части Седьмой симфонии (соч. 60) Шостаковича: нарочитая тупость и механистичность темы этого эпизода стала музыкальной карикатурой на врага, в духе шаржей кукрыниксов.

Одним из традиционных поводов для иронии у русских композиторов была тема пьянства, приобретавшая разную окраску — от карикатурного юмора в песне Александра Дюбюка «Улица, улица» до зловещего гротеска в песне пьянеющего Варлаама «Как едет Ён» из оперы Модеста Мусоргского «Борис Годунов».

Сатира социальная чаще всего жила в песнях. Например, в «Козле» Александра Даргомыжскогои «Семинаристе» Модеста Мусоргского. Ее отголоски слышны и в советской музыке, в частности у того же Шостаковича, например в его «Сатирах» на слова Саши Черного.

Пожалуй, одно из немногих просто юмористических произведений русской музыки — это «Парафразы» для фортепиано в три руки, написанные целой группой русских композиторов — Александром Бородиным, Николаем Римским-Корсаковым, Цезарем Кюи и Анатолием Лядовым.

Это коллективное сочинение было остроумной пародией на различные музыкальные жанры и стили, популярные во второй половине XIX века, вместе с присущими им штампами и банальностями.

Указание на исполнение «Парафраз» именно в три руки, а не в две и не в четыре, говорит о том, что один из двух пианистов, сидящих за инструментом, может играть свою партию всего одной рукой — настолько она незатейлива.

Кстати говоря, в англоязычной традиции эта тема, популярная во всем мире, называется «chopsticks». Тем самым имеется в виду, что ее можно сыграть всего двумя пальцами — или вообще китайскими палочками для еды.

Не захлебнитесь в собственном таланте! — Музыканты шутят

Ольга Мамыкина — Прокотофьев

Музыкальное классическое искусство считается делом серьёзным, а игра на музыкальных инструментах только для непосвящённых остаётся всего лишь игрой, а в действительности.

В действительности, в музыкальной среде, как и в любой другой, принято шутить. Для обозначения данного занятия существует даже специальный термин. Поскольку международный музыкальный язык — это язык Италии, то для всех музыкантов мира Scherzo буквально значит «шутка».

Скерцо — часть симфонии, сонаты, квартета или самостоятельная музыкальная пьеса в живом, стремительном темпе, с острохарактерными ритмическими и гармоническими оборотами, в трёхдольном размере.

Первоначально — небольшая инструментальная пьеса, скерцо с начала XIX века заняло прочное место в симфонии и сонате, вытеснив оттуда менуэт, но вместе с тем стало развиваться и как самостоятельный жанр. С этого времени присутствует в большинстве традиционных симфоний как одна из средних частей (не начало и не финал).

Бесчисленные скерцо демонстрируют всевозможные оттенки музыкального юмора. Сложился целый комплекс приёмов, способный передавать такого рода замыслы: шутливые переклички мотивов, перебрасываемых из регистра в регистр или от одного инструмента к другому, всякого рода неожиданности — сюрпризы, подача каких-либо простых явлений в необычном, кажущемся странным освещении или же их излом, смещение и тому подобное.

Скерцо плодотворно развивалось и вне сонатно-симфонического цикла. Впоследствии скерцо приобрело минорную окраску.

Но не музыкой единой, как говорится. Музыканты любят и умеют шутить и в общепринятом смысле. Особенно этим увлекаются дирижёры.

Андрей Аранышев — Дирижёр

Не захлебнитесь в собственном таланте!

Пронумеруйте такты, а то глаза могут сместиться, а цифры нет!

Это ж надо так ненавидеть друг друга, чтоб так играть!

Уберите свой маникюр с грифа!

Почему вам в детстве не объяснили, чем труба отличается от пионерского горна?

Остались всего три репетиции до пoзoра!

Я скажу вам сейчас, какие тут ноты, — вы очень удивитесь.

Это произведение вы должны были впитать с молоком преподавателя!

В приличных оркестрах на дирижера не пялятся!

Ребята, это ведь «кукушки звуки», а не приближение вражеской авиации!

Домой прийти и заниматься так, чтоб вся семья у тебя умела это играть.

Женский хор! Спойте вместе со своими мозгами.

Левой рукой сильней шевелите, чтобы все думали, что вы живы.

Скажите мне, пожалуйста, это вы сейчас так играли после консерватории? Я завтра же поеду туда, придушу ректора и потребую, чтоб у вас отняли диплом!

Читайте также  Как научиться импровизировать на фортепиано: приёмы импровизации

Лучше бы вы головой в литавры били, громче получилось бы!

Перестаньте пялиться в декольте флейтистки, там нет нот, ваша партия на пюпитре!

И какой дурак вам сказал, что ваше место на сцене, а не на стройке?

Фагот, извините, это каким местом вы сейчас издавали звуки?

Придете домой, передайте мои соболезнования вашей жене. Как можно спать с таким неритмичным человеком?

Ударники почему-то всегда пытаются считать себя самыми главными в оркестре! Запомните: главный в оркестре — директор, второй — я, а вы — в первой сотне!

Если вы еще раз так сыграете первую цифру, я убью всех вас по очереди, похороню, отсижу, а потом наберу новый оркестр!

Вы не боитесь выходить на второе отделение? Скажите спасибо, что в консерваторию ходят интеллигенты. А то пролетарии встали бы со своих мест и набили всем вам морду за такую игру!

Второй тромбон, я хочу вам пожелать, чтоб на ваших похоронах так играли!

От себя попробуйте дуть! У меня такое впечатление, что вам еще в музыкальной школе не объяснили направление потока воздуха в мундштуке!

Это что за Нью-Орлеан вы здесь развели? У вас что, в роду были негры?

Я попрошу переписчиков, чтобы партию для идиотов покрупнее писали!

Я обещаю вам трудоустройство в подземном переходе, и лично договорюсь с ментами и бандитами, чтоб вас не трогали. Но за прохожих не ручаюсь.

Вам бы вместо саксофона — бензопилу «Дружба» в руки. Звук тот же, а денег больше!

У вас очень красивые, сильные руки. Положите инструмент и задушите себя ими, не глумитесь над музыкой!

Не надо так терзать арфу и путать ее с пьяным мужем!

Я знаю, что вы все меня ненавидите. Теперь подумайте, как к вам должен относиться я?

Мне не место с вами в одной музыке!

Вы так фамильярно все это играете, как будто лично с Прокофьевым пили!

Шостакович не был боксером, но за такую игру он воскрес бы и набил вам морду!

Идёт репетиция государственного симфонического оркестра, дирижёр по сотому разу заставляет переигрывать одно и то же место:

— Вторая скрипка, опять вы сбиваетесь с темпа! Ещё раз с семнадцатой цифры!

Играют снова. Дирижёр опять недоволен:

— Стоп, стоп, стоп! Флейта, здесь не ля, а ля-бемоль! Ещё раз.

Литаврист не выдерживает и в знак протеста остервенело колотит по всем своим барабанам и литаврам. Дикий грохот, все замирают в оцепенении. Дирижёр обводит тяжёлым взглядом оркестр, долго молчит, потом спрашивает:

— Ну, и кто это сделал?

Микалоюс Константинос Чюрлёнис — Соната лета. Скерцо — 1908

Прослушайте несколько скерцо великих композиторов и у вас обязательно улучшится настроение, а если оно и до этого было хорошим, то уже ничто и никто не сможет вам его испортить, как минимум, до конца дня.)

Иоганн Себастьян Бах — «Скерцо» из сюиты для флейты и струнного оркестра N2

Пётр Ильич Чайковский — Вальс-скерцо
Скрипка — Вадим Репин
Фортепиано — Николай Луганский

Феликс Мендельсон — Скерцо из концертной увертюры «Сон в летнюю ночь»
Дирижёр — Эдуард Грач
Камерный оркестр Московской консерватории «Московия»

Антонин Дворжак — Юмореска
Национальный симфонический оркестр Республики Башкортостан
Солист — Ильшат Муслимов

Иоганн Штраус — Вечное движение — скерцо
Дирижёр — Герберт фон Караян
Венский симфонический оркестр
1987

Над чем смеются композиторы

Н ичто человеческое композиторам не чуждо — в том числе и юмор. Однако чувство юмора у них довольно своеобразное: даже анекдоты музыкантов носят профессиональный характер и часто понятны только им самим. «Культура.РФ» разбирается, над чем смеются музыканты и можем ли мы, обычные слушатели, разделить их юмор.

Над чем смеются музыканты

Основной принцип юмора в музыке — такой же, как и в других искусствах: показать банальные вещи в необычном и неожиданном ракурсе либо выставить излишне официозные фигуры и лозунги в преувеличенном или искаженном виде, доведя их до абсурда или карикатурности. Отсюда и появляются два основных объекта для музыкальных шуток: банальность, иногда принимающая вид пошлости или самодовольного невежества, и помпезный официоз во всех их проявлениях.

Несмешные шутки

Подавляющее большинство музыкальных «шуток» и «юморесок» практически не имеют ничего общего с юмором в нашем понимании. Такие известные пьесы, как «Шутка» (Badinerie, из Оркестровой сюиты №2, си минор) Иоганна Баха, «Юмореска» (Humoresque, op. 101, №7) Антонина Дворжака или «Юмореска» (op. 10, №5) Сергея Рахманинова, могут вызывать восхищение, но вряд ли вызовут именно смех — даже при очень сложной цепочке культурных ассоциаций. Эти произведения скорее своеобразные «шутки гениев», написанные легко, не вполне всерьез. К ним следует относиться с той же легкостью, но смеяться при этом вовсе необязательно.

Иоганн Себастьян Бах. Badinerie, из Оркестровой сюиты №2, си минор:

Такой же смысл несет в себе слово «скерцо» (scherzo) в названии или в подзаголовке многих музыкальных произведений. Это слово в переводе с итальянского означает «шутка». Первоначально скерцо было одной из частей классической симфонии, иногда заменявшей традиционный менуэт, а потом стало вполне самостоятельным музыкальным жанром. Основные формальные признаки скерцо — стремительный быстрый темп и трехчастная форма da capo. Но в самой музыке скерцо, несмотря на его «шуточное» название, юмор присутствует далеко не всегда, как, например, в скерцо Фредерика Шопена. Исключением являются скерцо, написанные намеренно смешно, — например, юмористическое скерцо «Кот и мышь» (The Cat and the Mouse. Scherzo Humoristique) Аарона Копленда. Юмор в этом скерцо проявляется в звукоизобразительности — в частности, в передаче кошачьего мяуканья звуками фортепиано или в изображении стремительной погони кота за мышью.

Фредерик Шопен. Скерцо №1 си минор:

Аарон Копленд. The Cat and the Mouse. Scherzo Humoristique:

Все дело в названии

Иногда юмористическая идея, сознательно заложенная композитором в музыкальном произведении, проявляется не столько в музыке, сколько в названии. Знаменитое Рондо соль мажор (Rondo à capriccio, op. 129) Людвига ван Бетховена — стремительное, мощное и яростное, возможно, воспринималось бы совсем по-другому, если бы не авторский подзаголовок «Ярость по поводу утерянного гроша» (Die Wut über den verlorenen Groschen). Естественно, настоящая бетховенская буря, неожиданно оказавшаяся в стакане воды, не может не вызвать у слушателя добродушную усмешку.

Людвиг ван Бетховен. Rondo à capriccio, op. 129:

Особым любителем смешных названий был французский композитор Эрик Сати. В списке его произведений можно обнаружить «Вялые прелюдии для собаки» (Préludes flasques, pour un chien), «Бюрократическую сонатину» (Sonatine bureaucratique), «Изысканные вальсы пресыщенного жеманника» (Valses distinguées du précieux dégoûté) и многое другое. Однако в самой музыке этих произведений ничего собственно смешного нет.

Эрик Сати. «Sonatine Burocratique»:

Юмор для избранных

Противоположность этим шуткам — чисто музыкальный юмор, восприятие которого основано на тонких ассоциациях, заложенных композитором в музыку в надежде, что мы их поймем и оценим. Характерный пример такого юмора — сюита «Карнавал животных» (Le carnaval des animaux) Камиля Сен-Санса с подзаголовком «Большая зоологическая фантазия» (Grande fantaisie zoologique). Это та самая сюита, в состав которой входит знаменитый «Лебедь» (Le Cygne), который с легкой руки балетмейстера Михаила Фокина и балерины Анны Павловой стал известен в России как «Умирающий лебедь». На самом деле лебедь Сен-Санса и не думал умирать, а лишь важно и самодовольно демонстрировал свою красоту слушателям.

  • Придворный храм семьи Романовых. 10 фактов о Казанском соборе
  • От Кремля до ЦУМа. Самые внушительные памятники архитектуры России
  • «Начинается земля, как известно, от Кремля»

В 14 пьесах «Карнавала животных» композитор применял самые разнообразные юмористические приемы. Одним из них было звукоподражание, популярное у французских музыкантов еще со времен барокко: например, забавное кудахтанье и кукареканье в пьесе «Куры и петухи» (Poules et Coqs), трогательный голос «Кукушки в чаще леса» (Le coucou au fond des bois) и нарочно противные крики осла в пьесе «Персонажи с длинными ушами» (Personnages à longues oreilles) — которые мастерски изображали инструменты симфонического оркестра.

Другим юмористическим приемом этого цикла было использование мелодических, тембровых и других контекстных ассоциаций. В частности, звучание известных мелодий в необычном изложении. Так, например, тягучая тема пьесы «Черепахи» (Tortues) на поверку оказалась замедленной версией самого знаменитого французского канкана из оперетты Жака Оффенбаха «Орфей в аду» (Orphée aux Enfers). Или пьеса «Ископаемые» (Fossiles), в которой на протяжении около полутора минут в темпе Allegro ridicolo («насмешливое» аллегро) звучат темы из «Пляски смерти» (Danse macabre, op.40) самого Сен-Санса в изложении ксилофона, изображающего стук костей пляшущих скелетов; известной французской песенки «Ah, vous dirai-je, maman!»; а также каватины Розины из оперы Джоаккино Россини «Севильский цирюльник». Особо ироничной получилась пьеса Сен-Санса «Пианисты» (Pianistes). Эти «страшные звери» его музыкального зоопарка изображаются при помощи двух роялей, на которых исполнители нарочито неумело, но занудно-настойчиво разыгрывают гаммы и упражнения.

Читайте также  Как научиться играть на пианино?

Камиль Сен-Санс. Карнавал животных:

Смешить по-русски

Русская классическая музыка в целом отличается от западноевропейской повышенной философской нагрузкой. Именно поэтому ее по большей части сложно использовать в качестве фона: она слишком серьезна и заставляет себя слушать. И даже юмор, который иногда присутствует в произведениях русских композиторов, почти никогда не бывает вполне беззаботным. Это всегда либо сатира — социальная или политическая, либо гротеск, либо смех сквозь слезы, рефлексию и самоуничижение.

Один из ярких примеров русского музыкального юмора — сатирическая песня-сценка «Раёк» Модеста Мусоргского, в которой композитор высмеял некоторых известных деятелей культуры того времени. Сделал он это так мастерски, что, по свидетельствам очевидцев, сами объекты насмешек до слез хохотали во время премьеры сочинения.

Опера другого композитора «Могучей кучки» Александра Бородина — «Богатыри», невероятно смешная сама по себе, оказалась настолько неудобной для власти, что обе попытки поставить ее — и при царском режиме, и в СССР 1930-х годов — были запрещены цензурой. А в опере Николая Римского-Корсакова по сказке Александра Пушкина «Золотой петушок», поставленной в 1908 году, вскоре после первой русской революции, царь Додон в «муках творчества» выдавливал из себя любовное признание на мотив песенки «Чижик-Пыжик». Это было и смешно, и невероятно смело — и потому положило начало череде «эзоповых» протестов деятелей искусства против режима как явления.

В более безобидном контексте — как озорное ребячество — использовал похожий прием Дмитрий Шостакович в Первом концерте для фортепиано с оркестром (op. 35), первая часть которого начиналась с интонаций «Аппассионаты» (Сонаты для фортепиано №23 фа минор Людвига ван Бетховена) — не без намека на известную ленинскую фразу «Ничего не знаю лучше Аппассионаты». В задорном финале Концерта цитата из Ре-мажорной сонаты Йозефа Гайдна (Hob. XVI: 37) весело соседствовала с мотивами уличных песенок про «Цыпленка жареного» и «Отличные галоши».

Дмитрий Шостакович. Концерт №1 для фортепиано с оркестром, ор. 35, финал:

В дальнейшем юмор Шостаковича приобрел более мрачную окраску, приблизился к гротеску и политической сатире: в его зрелых сочинениях периодически возникали ритмы еврейского танца фрейлахс или интонации грузинской песни «Сулико», напоминавшие о жертвах сталинских репрессий и о периодических гонениях на евреев в СССР. Пародийно-сатирический характер носил и эпизод нашествия из первой части Седьмой симфонии (соч. 60) Шостаковича: нарочитая тупость и механистичность темы этого эпизода стала музыкальной карикатурой на врага, в духе шаржей кукрыниксов.

Дмитрий Шостакович. Симфония №7, 1-я часть:

Одним из традиционных поводов для иронии у русских композиторов была тема пьянства, приобретавшая разную окраску — от карикатурного юмора в песне Александра Дюбюка «Улица, улица» до зловещего гротеска в песне пьянеющего Варлаама «Как едет Ён» из оперы Модеста Мусоргского «Борис Годунов».

Александр Дюбюк. «Улица, улица»:

Сатира социальная чаще всего жила в песнях. Например, в «Козле» Александра Даргомыжского и «Семинаристе» Модеста Мусоргского. Ее отголоски слышны и в советской музыке, в частности у того же Шостаковича, например в его «Сатирах» на слова Саши Черного.

Модест Мусоргский. «Семинарист»:

Пожалуй, одно из немногих просто юмористических произведений русской музыки — это «Парафразы» для фортепиано в три руки, написанные целой группой русских композиторов — Александром Бородиным, Николаем Римским-Корсаковым, Цезарем Кюи и Анатолием Лядовым. Это коллективное сочинение было остроумной пародией на различные музыкальные жанры и стили, популярные во второй половине XIX века, вместе с присущими им штампами и банальностями.

Указание на исполнение «Парафраз» именно в три руки, а не в две и не в четыре, говорит о том, что один из двух пианистов, сидящих за инструментом, может играть свою партию всего одной рукой — настолько она незатейлива. Кстати говоря, в англоязычной традиции эта тема, популярная во всем мире, называется «chopsticks». Тем самым имеется в виду, что ее можно сыграть всего двумя пальцами — или вообще китайскими палочками для еды.

Популярная классическая музыка для холериков

Для холериков время тянется нестерпимо медленно. Они точно не относятся к тем людям, которые испытывают неземное наслаждение от “Лунной сонаты” или Адажиетто Малера. Их стихия – быстрый темп, а лучше – очень быстрый.

В классической музыке им есть где разгуляться – музыки в стремительном темпе написано огромное количество, поскольку она нужна не только холерикам, но и всем другим людям для периодической подзарядки и в качестве лекарства против апатии.

Вот, например, семь известных пьес, где быстрое движение – главная идея.

Вольфганг Амадей Моцарт. Увертюра к опере “Свадьба Фигаро”

Моцарт и сам был классическим холериком: он быстро загорался, быстро сочинял, с трудом сдерживал свой острый и быстрый язык, в обществе ни минуты не мог усидеть на месте и обычно барабанил пальцами по столу или вертел в руках свою шляпу.

Его знаменитая увертюра к “Свадьбе Фигаро” побила все рекорды по скорости среди увертюр и вдохновила на подобный подвиг Глинку (увертюра к “Руслану и Людмиле”) и Сметану (к “Проданной невесте”).

Но в данном случае это не просто результат бурного темперамента, а отражение стремительного темпа развития событий в этой опере: её сложная комическая интрига начинается, развивается, безнадёжно запутывается и чудом распутывается в течение одного дня.

Теодор Курентзис и MusicAeterna на грани музыкальных нанотехнологий.

Антонио Вивальди. “Гроза” (третья часть из скрипичного концерта “Лето”)

Вивальди тоже не раз демонстрировал в своей музыке (и жизни тоже) чудеса холерического темперамента. Достаточно послушать эти его ураганные арии

А в его инструментальной музыке самое известное-вихревое, конечно же, финал “летнего” концерта из “Времён года” – “Гроза”.

Джошуа Белл.

Арканджело Корелли. Badinerie из Сюиты для струнных ре минор

Этот знаменитый итальянский композитор и выдающийся скрипач эпохи барокко был современником Вивальди.

Его “Бадинери” из маленькой трёхчастной сюиты – шутка виртуоза. “Бадинери” (badinerie) и переводится как “шутка”.

Словацкий камерный оркестр, дирижёр Богдан Варшал.

Ещё одно популярное Бадинери есть у Баха, его уж точно знают все. Послушать здесь.

Бедржих Сметана. Танец комедиантов из оперы “Проданная невеста”

“Проданная невеста” – первая чешская комическая опера, любимая всеми за народный юмор, зажигательные “пивные” хоры, искромётные деревенские пляски и мастерски сделанную музыку.

В чешскую деревню приезжает цирк-шапито. Представление состоится вечером, а пока труппа устраивает рекламное шоу прямо на траве – по-быстрому.

Герберт фон Караян и Берлинский филармонический оркестр.

Суть психических процессов холерика можно обозначить понятием “вечное движение”. В классической музыке есть целая серия сочинений под таким названием.

Никколо Паганини. Moto perpetuo (“Вечное движение”)

“Полёт шмеля” Римского-Корсакова имел целую армию музыкальных предшественников. “Moto perpetuo” Паганини – один из них таких фокусов для скрипачей-виртуозов. Примерно 4 минуты непрерывного движения со скоростью 12 звуков в секунду. А если на трубе?

Сергей Накаряков делает это легко. Вопрос – как он при этом дышит – за гранью понимания обычного человека. У профессионалов свои секреты.

Иоганн Штраус-сын. “Perpetuum Mobile”

С тех пор как Иоганн Штраус-младший развернул своё бесперебойное галопо-вальсовое производство в Вене, а потом в России, ни один Новый год не обходится без этого Деда Мороза композитора.

Эта резвая пьеска часто исполняется на традиционных новогодних концертах в Золотом зале Венской филармонии.

Это Новый 2002 год, Сейджи Озава за дирижёрским пультом.

Лерой Андерсон. “The Typewriter” (“Пьеса для печатной машинки с оркестром”)

Музыку американца Лероя Андерсена знают все, даже те, кто слышат это имя в первый раз. Он написал много весёлых и изобретательных оркестровых пьес – идеальных для бисов или праздничных концертов.

Иногда ударникам приходится овладевать навыками игры на трёх клавишах печатной машинки. Комический дар тоже необходим.

Перкуссионист за печатной машинкой в этом ролике мог бы украсить любую кинокомедию:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: